Ушастый, видимо, тоже вконец обессилел, поэтому, в свою очередь, прислоняется ко мне. В таком положении, с пола, мы и наблюдаем за разгорающейся битвой, больше все равно ничего сделать не можем."

"Воздух дрожит от заклинаний. Искрятся молнии, взлетают и резко падают острые, как кинжалы, вихревые потоки, вспыхивают и взрываются, сталкиваясь, шипящие огненные сгустки. Но до нас ничего не долетает — щит давно уничтожен, однако Вэйден успел отгородить эту часть коридора защитным пологом…

Как-то незаметно рядом с нами оказывается Кармела. Стоит, внимательно смотрит на сражение, не делая никаких попыток вмешаться.

Я, успокоившись, уже собираюсь закрыть глаза, потому что веки совсем отяжелели и падают вниз, как вдруг глаза женщины стекленеют, а лицо резко меняется, превращаясь в безжизненную маску.

— Убить, — выдает она голосом сошедшего с ума робота. — Убить всех.

Рывком сдергивает с запястья какой-то браслет, сжимает его в кулаке, кроша в пыль, и бормочет какую-то тарабарщину, подозрительно напоминающую заклинания. Песчинки сыпятся из ее ладони вниз, начинают светиться, собираются в какие-то странные, омерзительные фигуры.

Время словно замедляется. Я барахтаюсь, силясь встать, добраться до Кармелы, а когда не получается, отчаянно кричу:

— Брыг!..

И тот в каком-то немыслимом прыжке бросается вперед, сбивает Меллу с ног, спеленывая по рукам и ногам серыми туманными путами, даже, кажется, затыкает этой массой ей рот.

Так и не сформировавшиеся до конца песчаные фигуры бессильно опадают на пол, а ушастый приволакивает обезвреженную Кармелу в наш угол. Опускает ее на пол, произносит, довольно ухмыляясь:

— Не представляешь, Янка, как долго я мечтал об этом…

А потом с размаху садится на мычащую, отчаянно брыкающуюся Меллу, придавливая ее к полу и пресекая на корню всякое сопротивление.

Я не успеваю ничего сказать, потому что в этот момент из все еще открытого теневого портала начинают, в прямом смысле этого слова, сыпаться духи во главе с оскалившимся Гхарешем. Их много, очень много — я даже вижу среди них почтенную даму, одетую во все черное. Она кивает Брыгу, обнажая в кошмарной улыбке темные, остро заточенные зубы.

И на этой оптимистичной ноте я наконец-то отключаюсь, теряя сознание.

Глава 37

Проснулась я от знакомого шепота. Некто лопоухий и наглый сердито бубнил над самым ухом, при этом еще и бесцеремонно тряс меня за плечо:

— Просыпайся. Ну просыпайся же. Все самое интересное пропустишь… уже пропустила. Нет, я понимаю: день — два можно и отдохнуть после таких дел. Это нормально. Но уже шестой пошел.

Вот тут я не выдержала — открыла глаза и пораженно переспросила:

— Как шестой?

— Вот так. Горазда ты спать, Янка.