– Ну давай же! – подначивал я, наблюдая, как в ее глазах появляются слезы, которые я так жаждал увидеть. – Давай. Признай это!

Она не собиралась повиноваться. У нее было такое лицо, что, казалось, она вот-вот взорвется. А потом она закричала:

– У меня никогда никого не было, кроме тебя, сволочь!

И я остановился. Весь мир остановился.

Я тяжело выдохнул. От веселья не осталось и следа. Сердце бешено стучало.

Что она, черт возьми, сейчас сказала?

Сощурившись, я пристально посмотрел на нее. Она хрипло дышала, готовая разорвать меня на маленькие кусочки.

– Никого, – рыкнула она.

 – А теперь слезь с меня – или я закричу.

Я не мог поверить этим словам.

– За два года, что мы не виделись, у тебя никого не было? – спросил я, все еще нависая над ней.

– Не было. Зато теперь точно будет, – угрожающий шепот прозвучал страшнее тысячи криков. – От тебя останутся только смутные воспоминания.

Я вдруг понял, что почти ее не слушаю, потому что у меня началась эрекция. Может, все дело было в позе, в которой мы лежали в пылу драки, или в моем неосознанном желании подчинить ее, но мне вновь захотелось секса.

Во рту Фэллон я увидел серебряный блик от пирсинга и инстинктивно провел языком по своим зубам, почувствовал привкус железа, который ощутил во время нашего танца в баре.

Немного отдышавшись, она облизнула губы. Но так и не шелохнулась. Я пристально смотрел на нее.

Мягким, спокойным голосом – только бы не спугнуть – я заговорил с ней.

– Ты ведешь себя как бессовестная и бессердечная сука. Будто тебе нравится причинять боль. Но я вижу тебя насквозь, Фэллон. И на самом деле ты безумно возбуждаешься рядом со мной, – она закрыла рот и сглотнула. – И так было всегда.

Знаешь, почему? Потому что я не пытаюсь убить твоих демонов. Наоборот, я с ними заодно.

Она стала дышать чаще. Ее ресницы задрожали.

– И я тоже хочу тебя. И всегда хотел, – добавил я и впился губами в ее губы.

Она глухо застонала. Мое мужское самолюбие было удовлетворено. Я хотел целовать ее снова и снова. Чем чаще мои губы касались ее, тем сильнее закипала страсть.

Еще, еще, еще. Все мое тело пылало. Как ей это удается каждый раз?

Вытянув ноги, я накрыл ее тело собой и прижал запястья к земле. Я чуть не сошел с ума от удовольствия, когда она, вместо того чтобы всеми силами отбиваться, взялась руками за мое лицо и поцеловала меня в ответ.

Мягкие губы обхватили мои, а горячий и влажный язык проник внутрь, и я стал с ним играть. Каждый раз, когда шарик пирсинга касался чего-нибудь у меня во рту, кровь с новой силой приливала к члену.

– Господи, Фэллон. Твой гребаный язык, – выдохнул я и вновь прильнул к ее губам.

Целоваться и чувствовать ее сережку во рту было так приятно, что я был готов заниматься этим всю ночь, до самого утра.