Поэтому, для вида поколебавшись несколько секунд, протягиваю ладонь для скрепляющего рукопожатия. Сначала кажется, что Новак не станет этого делать, ведь в его пищевой цепочке я тоже что-то вроде рыбы-прилипалы, но он на удивление уверенно и вежливо пожимает в ответ мою ладонь.

Ну хоть что-то хорошее в этом дне.

Глава шестидесятая: Лори

Настоящее

По пути домой после встречи с Новаком, мой телефон снова штурмует Марина. От нее в общей сложности за день уже больше тридцати пропущенных, количество не прочитанных сообщений тоже приближается к пятидесяти.

Наверное, до бесконечности прятать голову в песок не получится. У нормального человека уже давным-давно иссяк бы запал, но Марина просто как будто набирает мой номер строго по часам и иногда — просто так. И я не лучше — вместо того, чтобы раз и навсегда спокойно и четко объяснить, что участвовать в их с Авдеевым семейной драме.

Минус проблемы.

И минус единственная подруга.

В последнее время я потеряла стольких людей, что и эту потеряю как-нибудь переживу.

Шутов всегда учил, что самая опасная зависимость в жизни — это зависимость от людей: от их мнения, от желания завоевать их симпатию, просто от их обязательного присутствия в жизни. Со временем я научилась быть полностью автономной, но Авдееву и Марине удалось пробраться мне под кожу.

Самое время закрыть и этот наболевший вопроса.

С глаз долой — из сердца вон.

Так что когда Марина набирает меня ровно через десять минут, я мысленно напоминаю себе, что должна держать голову холодной вне зависимости от того, что и как она будет говорить, и прикладываю телефон к уху.

— Я пообещала себе, что это будет последняя попытка к тебе дозвониться, — заплетающимся языком, говорит она. — Ты, конечно, сейчас скажешь, что была ужасно занята весь день.

— Я действительно была занята, — мысленно делаю глубокий вдох, потому что ни в одном из сценариев мне не приходило в голову, что Марина будет уже вусмерть пьяная. А с удя по ее голосу — дела обстоят именно так.

— Поздравляю с избавлением от обузы, подруга! — Я слышу на заднем фоне как она чокается стаканом с бутылкой. И еще отдаленный детский плач.

— Марина, Стася с тобой сейчас? — игнорирую ее слова, переключаясь на детский крик, который даже за наш короткий разговор успел стать сильнее.

— Конечно, она же теперь никому кроме меня не нужна, блять!

— Позвони Вадиму — он сможет забрать дочь. — Я знаю, что мои слова наверняка произведет «неизгладимое впечатление» на ее уязвленное эго, но все равно пытаюсь вразумить. В таком состоянии Марина может сделать что угодно.

Почему-то в памяти всплывает трагедия Шутова.

И сразу мурашки по коже.

Пока Марина демонстративно прыскает от смеха, я закрываю динамик и прошу водителя отвезти меня по другому адресу.