— Очевидно, не дождавшись от меня встречной реакции (или как раз потому что я не начала себя обелять и корчить безутешную вдову), он меняет тон на сухой и почти что официальный. — Я понимаю в каком положении вы оказались. Догадываюсь, что отец Андрея будет в некотором… огорчении от произошедшего.

— Юрий Степанович уже пообещал мне место в яме возле могилы Андрея. — Не вижу смысла отрицать то, что Новак и без моего письменного подтверждения прекрасно понимает. Он минуту назад сказал бы, что готов на все ради дочери, с Завольским они в этом плане — одного поля ягоды.

— Я готов оказать вам некоторую протекцию, — говорит Новак.

То, что разговор примет такой оборот, не было ни в одном из вариантов, который я просчитывала, пока ехала к нему на встречу. Я даже удивление по этому поводу не скрываю.

— Да-да, Валерия, вы не ослышались. — Он посмеивается и наслаждается произведенным эффектом.

Очень вовремя, это возвращает меня на грешную землю. Ту, в которой такие как Новак, Завольский и иже с ними такими предложениями не разбрасываются по доброте душевной. Это примерно как сделка с дьяволом, но с оговоркой, что у Рогатого все условия понятны еще до подписания, а не после, как у этих кровопийц. Но мне хватает ума и выдержки продолжать изображать удивление и искренний интерес. Не сильно, ровно настолько, чтобы он не посчитал меня дурой. Пусть лучше думает, что я дева в беде. Тем более, что это правда.

— Не поймите меня неправильно, Николай Александрович, но я не очень понимаю, как вам резон за меня вступаться? Отец Андрея — влиятельный человек с большими связями и возможностями. И вряд ли вы не в курсе его феноменальной памяти. — Намекаю на то, что Завольский помнит каждую обиду и никогда не оставляет их без ответа. Даже если придется затихариться и ждать — у него хватает терпения. — Насколько мне известно, между вами нет никаких точек преткновения. Или я просто не достаточно глубоко плаваю?

— Вы ведь не ждете, что я прямо сейчас дам вам исчерпывающий ответ? — Он хитро прищуривается.

— Не жду, но не имею привычки нырять в мутную воду. Не хочу показаться неблагодарной, но каким бы заманчивым ни было ваше предложение, я не могу вслепую на него согласиться.

— Не любите лотерею, Валерия?

— Нет, и в казино не ставлю, и мимо игровых автоматов прохожу со спокойной душой.

— А я вот, каюсь, грешен. Но вернемся к моему предложению, Валерия Дмитриевна.

Что-то мне подсказывает, что он не просто так перешел на официальный тон.

— Я могу сделать так, что за вами сохранится голос в совете директоров «ТехноФинанс». И могу обеспечить вам безопасность.

— Звучит как фантастика. — Но чтобы эта важная задница ни в коем случае не обиделся, «рисую» крайне заинтересованное лицо с нотками подобострастия. Они же все это любят.