Хорошие же люди! Про то, сколько еще хороших людей живут так, как она жила раньше, Кира тоже старалась не думать.

Она купила сразу три шубы – говорила, что от жадности, и сама над собой смеялась. Толик не жадничал. Детей отправили учиться в Чехию. Кира часто туда летала, жила там по месяцу и больше. Тут-то Толик и нашел себе подружку. Подружка оказалась не дурой, просекла, что мужик обеспеченный и широкий. Толик и не думал о том, чтобы бросить жену и завести новую семью. Но за него думала девушка Прасковья из Подмосковья. Вообще-то ее звали Ульяна, однако суть от этого не меняется. Ульяна быстренько залетела и поставила Толика перед фактом. А он, бедняга, растерялся! Вот не подозревал сорокапятилетний мужчина, что от регулярного секса, кроме ярких впечатлений и удовольствий, бывают еще и дети.

Из семьи уходить не хотелось, и Толик тянул время. Кира задержалась в Праге – заболел младший сын. Толик названивал и торопил с приездом. Он очень рассчитывал, что Кира его поймет и пожалеет. И еще – все быстренько расставит на свои места.

А Кира, наивная Кира, как ребенок, радовалась частым мужниным звонкам и тоже рвалась домой. Домой! Дом, милый дом!

Она не знала, что на пороге любимого дома уже сидела старуха-беда. Сидела и терпеливо ее поджидала – серая, скрюченная, неопрятная и страшная.

Толик убрал в квартире, приготовил нехитрый ужин и купил букет с тюльпанами. Кира ходила по любимой квартире в любимом халате и напевала любимую песенку любимой певицы: «Без меня тебе, любимый мой…»

Ночью она крепко прижалась к мужу. Толик затрясся, как осиновый лист, и даже заплакал. И все рассказал Кире. Кира пошла на кухню и достала бутылку водки, выпила стакан, не закусывая. Все-таки школа и закалка у нее были будь здоров!

– Разберемся! – твердо сказала она плачущему мужу, одетому в семейные трусы. Привычка – вторая натура: трусы наш мачо по-прежнему носил семейные. Говорил, что в них «дышится свободней».

– Надышался, блин, свободы! Козлина дурацкая! – крикнула Кира и решила отправиться к Ульяне, поставить точки на «i». Но Ульяна ее опередила и на следующий день сама возникла на ее пороге. Прошла в квартиру нагло, животом вперед.

Села на кухне и объяснила:

– Ты пожила, дай пожить другим. Младенец – святое. Ты же мать, все понимаешь. Своих ты подняла. А моему без отца маяться? Что там вырастает из безотцовщины – всем известно. В общем – подвинься и дай построить нам свое счастье. – Тут она обернулась на Толика, нервно приплясывающего на пороге кухни, и строго гаркнула: – Собирай чемодан!

Толик с испугом и надеждой смотрел на жену. Кира вздохнула и раздавила в пепельнице бычок. Потом посмотрела на мужа и сказала:

– Собирай, горемыка! – и в сердцах добавила: – Я помогу, мудила ты мой грешный!"

"Ульяна в стороне не осталась.