Интересно, что сильнее – боль, обида или здравый смысл? Ведь самое сильное чувство – самосохранение. Это ведь на животном уровне. У всех нормальных людей. Только не у меня. Даже тревожно как-то. Только я такая? Только у меня – так? Вот бы спросить, посоветоваться. Так, инкогнито. Поговорить со сведущими людьми, пережившими это.

Ну, не в социальные же сети с этим выходить! И не партию же обманутых жен создавать! Партию дурочек, которых обвели вокруг пальца.

Хотя, думаю, стоит только бросить клич! И ряды наши по масштабу и сплоченности будут покруче, чем у партии власти.

За окном стрекотала газонокосилка. Отлично! Как много практической пользы от всей этой ситуации! Глядишь, еще и забор покрасит, и картошку посадит. Все экономия. Да и полезно – физический труд. Вон, уже почти не хромает! Бодренько так скачет! Козликом…

«Козлотоны», – вспомнила я слова Светки Горб. Вот именно – козлотон. Вот и скачи по лужку. А я пойду поваляюсь с книжечкой. У меня бессрочный отпуск и никаких обязанностей. И на обед мне наплевать!

Или я от неожиданности и страха так обнаглела? Я ведь должна пойти на кухню и сварить первое, спечь пирог к чаю, прибраться в доме.

Выйти на участок и прополоть клумбы. Я должна! Ну если я – умная женщина.

Я же для чего-то сюда приехала?

Все эти игры в садо-мазо до добра не доведут – точно.

Ладно. Завтра я поумнею. А сегодня…

Сегодня еще побуду дурой.

Такое, надо сказать, сладостное чувство!

* * *В общем, жизнь потекла своим чередом. Конечно, назавтра я приготовила обед и убрала в доме. Перемыла всю свою любимую гжель и постирала занавески. Разобралась с цветами и кустами. Даже грибы собрала у забора в заветном местечке. А потом взяла и все выкинула.

Такая вот самодурка.

Леня тоже был при деле – то на участке, то в доме, то уезжал в поселок за чем-то необходимым. Ездил в город на работу."

"Мы вместе завтракали, и обедали, и даже смотрели телевизор. Обсуждали предстоящие перемены в жизни дочери. И – по-прежнему спали в разных комнатах: я в спальне, он в кабинете. И вежливо желали друг другу спокойной ночи.

На выходные приезжали дочка с зятем. Анюта выглядела абсолютно счастливой. «Только ради нее стоило помириться», – подумала я. И самой стало смешно – «помириться»! Хорошенькая формулировка всех этих действий!

Хотя почему бы и нет? Дипломатические отношения восстановлены, это правда.

Значит – перемирие.

А что там у нас в интимной жизни… Извините! Вход воспрещен. И маме, и Галине, и дочке – тем более.

А так – все было вполне благопристойно, вполне. Ходили в лес и на озеро, жарили шашлыки, варили варенье. Дочка была спокойна и счастлива. И это было сейчас самым важным на свете. В общем, семья в сборе. Как-то приехали мама с Галкой. Я хлопотала по хозяйству – пекла, жарила, парила.