А может, пчела?.. – задалась вопросом девочка. – Больно-то как…

Катька задрала юбку и почесала место укуса.

– Ни фига себе! – констатировала Женька, наблюдая за тем, как раздувается Катькино бедро. – Ее оса укусила, – сообщила она висевшей на перилах Санечке.

– Надо лед приложить, – посоветовала тетя Шура сверху и через секунду озаботилась: – Кать, а у тебя аллергии на ос нет?

– Не знаю, – беззаботно ответила девочка и с ужасом посмотрела на раздувшуюся ногу. Стало страшно. – Я домой.

Домой она отправилась не одна, а в сопровождении Главной Соседки и Батыревой.

– Теть Тонь! – с порога заорала Женька. – Катьке плохо! У нее аллергия на ос! Вызывайте «Скорую».

Антонина Ивановна привидением метнулась в прихожую и схватила дочь в охапку.

– Опять? – закричала она. – Опять ты мотаешься неизвестно где?

– Мне больно вообще-то, – высвободилась из ее объятий дочь и захромала в комнату.

– А мне не больно? – развязала войну старшая Самохвалова и потащилась вслед за Катькой.

– Не знаю, – буркнула та и с остервенением почесала себе под юбкой.

– Господи! – до боли знакомо завелась Антонина. – Не успеешь одного похоронить, уже эта на очереди.

– Вы что?! – возмутилась Женька и ринулась на помощь подруге.

– А ты здесь чего делаешь? – осадила ее Самохвалова. – Прописалась, я смотрю. А ну иди домой! Как появишься, обязательно чего-нибудь случится. В прошлый раз ее чуть не угробила, теперь – оса эта…

– А я-то тут при чем? – изумилась Батырева.

– Поговори еще! – шикнула на нее тетя Шура и заюлила хвостом. – Видишь, Тоня, упустишь ты девчонку. Я же тебе говорила, смотри в оба, ни к чему хорошему эта дружба не приведет. Лед надо приложить.

– Не надо ничего прикладывать, – устало выдохнула Катька и посмотрела на мать. – Мама, ну сколько можно?!

– Указывать ты мне будешь! – огрызалась Антонина Ивановна и хлопотала вокруг дочери, периодически задирая юбку с такой силой, что ее подол отлетал прямо к Катиному лицу. – Оставь тебя одну, идиотку, обязательно во что-нибудь вляпаешься.

Аллергии на укусы насекомых у Кати Самохваловой не было. Никто не умер. Только обидели Женю Батыреву, к огромному Санечкиному удовольствию. Антонина полночи просидела рядом с дочерью, не переставая бурчать и жаловаться на жизнь.

Утро она встретила во всеоружии: в атласном халате и бигудях на голове.

* * *Все время рисует. Рисует и рисует, как заведенная. И кругом – собаки, кони. Я и не знала, что она так рисует. Наверное, не надо было ее в музыкальную отдавать."

"Ой, да вообще ничего не надо было: ни с Петей, ни с морем. И рожать не надо было. А может, наоборот, надо. Катька ведь как за мной ходила. Как за дитем малым ходила! Правильно! Чего ж ей было не ходить-то? Того и гляди – все под Богом ходим. Сегодня есть мама, завтра – нет.