В доме Самохваловых не было ничего, кроме мутного моря, унесшего Петра Алексеевича Солодовникова и связанные с ним Тонины надежды.

– Ау? – пыталась перекричать морской прибой Ева Соломоновна.

– Пустите меня! – вторила ей завистливая Адрова.

– И меня! – требовала Санечка."

"Бесполезно! Антонина Ивановна словно оглохла. «Катюшку пожалей», – призывала ее к ответственности Главная Подруга Семьи, но через минуту сама начинала плакать взахлеб и засовывала валидол под язык. Антонина презрительно смотрела на сильного духом нотариуса и просила оставить ее в покое. Ева Шенкель безропотно подчинялась и уезжала домой.

– Может, мне из дома сбежать? – решила посоветоваться Катька с Батыревой.

– Куда? – резонно поинтересовалась подруга.

– Не знаю…

Женька нахмурилась. Весь ее вид свидетельствовал о мощной мыслительной работе, но пока на холостых оборотах. Чутье подсказывало девочке, что ситуация выходит из-под контроля и, как с ней справиться, тоже неизвестно. Батырева обещала подумать, но у Кати Самохваловой это особого энтузиазма не вызвало.

– Мне кажется, – робко предположила Катька, – она скоро умрет.

– Кто умрет? – не поверила своим ушам Женька.

– Мама умрет…

Младшая Самохвалова впала в черную меланхолию.

– Но-о-о-рмально! – возмутилась Батырева и подбоченилась. – Это с какой стати она умрет? Она болеет, что ли? Или, может, у нее рак там какой-нибудь?

Про это Катька ничего не знала, но на всякий случай предположила:

– У нее сердце…

– У всех сердце! – рявкнула Батырева и грозно посмотрела на самохваловские окна. – Ты-то чего раскиселилась?

– Я не раскиселилась, – отказалась сдаваться Катерина.

– А вот раз ты не раскиселилась, – ехидно осклабилась Женька, – тогда делай что-нибудь.

Катька беспомощно всплеснула руками. Борьку, что ли, позвать? Зачем? «Здравствуй, мама?» Дальше что? Ну придет. Ну посмотрит. И что? Голова шла кругом. Кажется, война начнется, а она все равно как лежала, так и будет лежать. Или сядет в своей ночной рубашке, спросит чего-нибудь дурацкое и снова в одну точку уставится.

– Не знаю я! – психанула девочка и, задрав голову, заорала: – Ма-а-ама!

– Ты что? – испугалась Батырева.

– Ничего!

– А чего орешь?

– Не могу больше!

Пока Женька лихорадочно соображала, что происходит, Катька вдруг закрутилась на месте волчком, задрала юбку и стала хлестать себя по ногам, пытаясь что-то стряхнуть. На балкон выскочила тетя Шура, свесилась за перила и заголосила:

– Что-о-о? Что случилось, Катя?

Катька не ответила и продолжала крутиться на месте.

– Что там?

– Не знаю, – прокричала Батырева, поддавшись общей панике.

– Убила! – вдруг спокойно сообщила младшая Самохвалова и приземлилась на скамейку. На асфальте с трудом можно было разобрать полосатый трупик. – Может, оса.