Катька пожала плечами и ничего не ответила. Зато Антонина Ивановна, свесившись через перила, пообещала соседу выставить дочь на улицу к означенному времени. Алеев залился краской и вошел вслед за сестрой в подъезд.

«Ну кто тебя спрашивает?!» – с досадой подумала Катя и побрела к дому.

– Ма-а-а-ма! Ну почему ты все время вмешиваешься в мою жизнь? – заявила с порога Катерина.

– Я-а-а-а? – не поверила своим ушам Антонина и на всякий случай скрестила на груди руки.

– Ты! – непривычно дерзко ответила девочка.

– Да где ж это я в твою жизнь вмешиваюсь-то? – временно пошла на попятную Антонина Ивановна.

– Ты просто не замечаешь, – горько констатировала Катька и отзеркалила материнскую позу. Так и стояли обе Самохваловы друг напротив друга со скрещенными на груди руками. Со стороны они напоминали двух боксеров на ринге, изучающих друг друга, пока не прозвонит гонг."

"Даже невооруженным глазом было видно, как по-девичьи округлилась, вытянулась и окрепла за минувший год Катерина. Но тем же невооруженным глазом можно было заметить, как сдала ее мать. Казалось, она даже стала как будто меньше ростом. И не то чтобы Антонина очевидно постарела… Нет, из нее просто улетучивалась эта хорошо знакомая Катьке величественность, поэтично воспетая Солодовниковым. Секрет был прост: Антонина Ивановна Самохвалова все чаще и чаще признавалась себе в том, что она ничего не знает, ничего не понимает, никуда не успевает и никому не нужна. Поэтому суетилась, совершала много мелких движений, ставила перед собой массу задач, а решала от силы две. Антонина сдавала позиции. Одну за одной. И отвоевывала их у нее собственная дочь, неожиданно почувствовавшая себя взрослой.

– Это я-то не замечаю? – начала наступать на Катьку Самохвалова.

– Ты!

– Значит, я? – поджала губы Антонина Ивановна. – Я-а-а… А знаешь ли ты, Катя, чего мне стоило тебе эту жизнь сохранить? Сколько бессонных ночей мне это стоило? Сколько слез мне это стоило? И ради чего? Ради того, чтобы ты, как только титьки выросли, мне тыкать начала? Значит, когда тебе плохо, мама нужна. А когда хорошо, не больно надо? Что ж ты, когда в Москву тебе приспичило ехать на Андрюшечку посмотреть, мне всю плешь проела? А когда маме твоей глоток свежего воздуха понадобился морского, дулю выкатила? Я-а-а-а в твою жизнь вмешиваюсь?! Я-а-а-а?! Да если бы не ты, я б давно уже счастливо жила, по углам не мыкалась, замуж вышла, как сыр в масле каталась! Ты у меня сколько лет отняла? Сначала отец твой, потом – ты! Сколько лет! И вот теперь силу свою почувствовала? Мама не нужна? Подыхай, мама?!

– Я такого не говорила, – сделала шаг вперед Катька.

– А и говорить не надо! – скривилась Антонина. – И так все видно.