Я мог бы дать ей плед, но тогда мне придется приблизиться к ней, а это может обернуться совершенно непредсказуемыми последствиями. Мое тело действительно никак не реагирует на ее наготу, и уже довольно давно, но Алине до сих пор удается крепко держать мою душу за яйца.

— В твоей квартире воняет другими бабами, — бормочет она, изображая взявшую след гончую. — Успел выставить до моего прихода? Или, может, она в ванной?

Бесполезно напоминать, что о ее «приходе» я узнал ровно в тот момент, когда Алина позвонила в мою дверь. Она просто раскручивает старый сценарий, чтобы заново пережить боль, которую никак не может отпустить.

Или, скорее, не хочет.

— Может, она там? — Алина хихикает, поворачивается на девяносто градусов и идет к книжной полке. Берет сначала одну книгу и, не раскрывая, бросает ее на пол. Потом еще одну. И еще. Пока в конце концов не сгребает сразу всю стопку. Тупо смотри на зияющее пространство и хмыкает. — Неужели выбросил свою новую суку из окна?

— Алина, тебе нужно протрезветь и выспаться.

— И тогда ты снова будешь меня любить? — с фальшивой надеждой интересуется она.

Каждая наша встреча с тех пор, как она застукала у меня в квартире другую телку, всегда сводится к трем вещам — пьяной в стельку Алине, ее попыткам отыскать у меня в шкафу новую любовницу и феерической истерикой в конце.

Вместо ответа на ее вопрос, демонстративно набираю номер и вызываю водителя. Он приедет самое большее через двадцать минут, но даже этого времени достаточно, чтобы Алина довела меня до белого каления. Значит, придется завязать нервы в кулак и не поддаваться на провокации.

— У меня сегодня был секс, — хвастается Алина, и все-таки усаживается на диван, хотя это скорее похоже на падение. — С новым парнем. Он модный адвокат. Богатый и красивый. Зовут Кирилл. Или… Костя?

Она наблюдает за моей реакцией из-за длинной, как будто нарочно надвинутой на глаза челки. Может, Алина просто хорошо прикидывается бухой, потому что в эту минуту я чувствую себя вскрытой жабой, которую внимательно изучают под микроскопом.

— А потом, знаешь… трахалась с его братом. В машине. На заднем сиденье.

Брат у него такой придурок. — Алина еще раз натужно икает, закрывает рот ладонью и булькает горлом. — Бляяяя, меня сейчас…

Я успеваю схватить стоящую на полке глиняную вазу ручной работы, подаренную какой-то из моих бывших, и подставляю ее Алине. Ее долго и неприятно тошнит. Она содрогается и выгибается где-то в районе лопаток, очень напоминая кошку, срыгивающую шерстяной комок.

Я сижу рядом на корточках, и придерживаю волосы Алины, потому что они так и норовят влезть в блевотину.