— Я сделаю как ты хочешь, — еле выдавливает из себя Андрей.

«Как будто могло быть иначе», — мысленно отвечаю ему, а вслух щебечу чушь о том, как прекрасно я выгляжу в платье, которое он мне подарил, и как он упадет в обморок от одного моего сказочного вида.

Ложь все — от первого до последнего слова.

Всеми деньгами Завольских распоряжается лично его папаша, а у Андрюши есть банковский счет, который, после некоторых событий, мониторится пристальнее, чем доходы-расходы государственных чиновников.

Я мысленно хвалю себя за это, переступаю свалившиеся к ногам юбки и плюхаюсь на диван как есть — в одних стрингах и ботинках. После напряженной тренировки уже появилась приятная, но привычная мышечная боль, которой я научилась наслаждаться так же как и качественным сексом.

Разглядываю свои татуированные руки — голая гейша на одной руке, с окровавленной катаной в одной руке и отрубленной головой демона — в другой. На другой — готика, воронье, черепа, призраки и хоррор. До сегодняшнего дня сне удавалось довольно успешно все это скрывать от отца Андрея — лето в этом году было холодным, с семьей он познакомил меня в Августе, когда все резко перешли на сезон свитеров. Воображаю лицо его папаши, когда он увидит меня «во всей красе».

Кстати, надо найти умелую девочку-гримера, которая замажет мои художества так, чтобы их не было видно в открытых плечах моего свадебного платья.

— Можно мне еще кофе? — прошу сразу всех троих девочек, которые уже вешают платье обратно на манекен. — Без сахара, с миндальным молоком. Один к двум.

Девицы снова растворяются. Остается только Оксана, очень неумело скрывающая свою сконфуженность моим голым видом.

— Я обязательно хэштегну ваш салон в своей инсте, — говорю я, заставляя ее нервно улыбаться. — Напишу про сервис по высшему разряду.

— Благодарю, Валерия Дмитриевна. Может, хотите еще раз примерить фату? Если длина или…

— Не хочу.

Я все-таки нахваталась от Данте вредных привычек — например, перебивать всех, кто ниже меня в пищевой цепи.

Передохнув, все-таки отпускаю бедняжку и лениво забираюсь в свою повседневную одежду. Еще раз проверяю телефон, но Данте так и не появлялся в сети.

Мой кофе приносят как раз когда я собираюсь уходить. Девица в дверях бормочет, что никак не могла быстрее, но он еще горячий и сделан именно так, как я просила. Улыбаюсь, называю ее умницей и предлагаю выпить за мое здоровье.

За рулем включаю Фрэнка Синатру, и какое-то время сижу в полной тишине, наслаждаясь стуком дождя по крыше «ровера». Отец любил американскую эстраду шестидесятых. Говорил, что Синатрой можно исправить абсолютно любой плохой день.