Мы с ней — два абсолютно разных человека, две никак не пересекающихся личности.

Только глаза одни на двоих — нефритово-зеленые, c желтыми крапинками. Мама говорила, что это какая-то врожденная аномалия, и когда я только появилась на свет, врачи побаивались, что со временем она может привести к ухудшению зрения или даже полной слепоте. Но ничего этого не произошло, а мои странные глаза остались со мной без последствий.

— Все в порядке? — все-таки рискует спросить Оксана, обеспокоенная полным отсутствием комментариев с моей стороны.

— Что? Да. Могу я…?

Взглядом указываю на дверь, и Оксана тут же услужливо исчезает вслед за модистками, оставляя меня в окружении десятка моих молчаливых отражений. Я кружусь вокруг своей оси, заглядывая в лицо каждой версии себя, чтобы убедиться, что все держу под контролем.

«Наши» глаза спокойны, холодны и полны решимости.

Немного подумав, заглядываю в примерочную, чтобы взять телефон, возвращаюсь в зеркальный зал и делаю не менее десятка селфи, последнее из которых — откровенно стёбное, с задранными до самого паха юбками. Моя нога в тяжелых «Мартенсах» и торчащий край черных стринг, по-моему, выглядит максимально пошло, а на некоторых кадрах абсолютно дурацкий вид и странное, застывшее выражение лица. Раньше я удаляла все снимки, на которых себе не нравилась, даже те, где были самые незначительные изъяны, потому что не хотела видеть себя несовершенной. Потом я стала оставлять все. А теперь я просто выбираю все и скидываю их Данте с припиской: «Наслаждайся».

Андрею отправляю только одно фото — то, на котором у меня лицо серийного убийцы и, подумав немного, такое же скидываю его мамаше, с короткой ремаркой: «Пришлось доплатить за коррекцию по фигуре». И чтобы окончательно ее добить — приличный ценник в eu-валюте. Когда появляется отметка, что сообщение получено, начинаю мысленный отсчет. На двенадцатом счету на экране всплывает входящий от Андрея, но я не спешу отвечать. Даю ему помариноваться. Он перезванивает еще дважды, и только после этого я принимаю его входящий.

— Обязательно это делать?! — шипит мой жених, но вместо ответа я загадочно мычу и делаю еще один тур по комнате, кривляясь своим зеркальным «близняшкам». — Ты прекрасно знаешь, как ей тяжело принять происходящее и…

— … смириться с тем, что ты женишься на мне, — заканчиваю за него, придавая своему голосу утонченную издевку. — Я просто надеюсь, что однажды она смирится и мы все заживем одной дружной семей: я, ты, твой отец, твоя мама, его новая жена и ее будущий огрызок.

Мачеха Андрея на третьем месяце беременности, и его мамаше пришлось очень несладко, когда она буквально одновременно узнала две этих «прекрасных» новости.

— Ну и сука же ты, — выдыхает Андрей.