"

"— Я завяжу, обещаю! Завтра поедем в центр реабилитации, хочешь? Я буду все делать, Дима! Только, пожалуйста… не бросай меня… снова…

Ее голос становится все тише, а конец фразы тонет в шорохе дверей лифта, которые смыкаются за моей спиной.

Я отгоняю машину до ближайшего супермаркета, и оставляю ее сам, пока ноги несут мое полудохлое тело в неизвестном направлении. Перед глазами мелькают люди и Санта-Клаусы всех мастей, пару раз на моем пути возникают симпатичные мордашки, но я просто обхожу их по широкой дуге, как чумной. Пару раз на автомате достаю телефон, чтобы сбросить звонок от Алины, но на экране всегда пусто — ни входящих, ни сообщений.

Проверяю, не заблокирован ли ее номер, а когда оказывается, что нет — блокирую.

В себя прихожу на какой-то скамейке, на которой сижу уже так долго, что зад отмерз до немоты. В одной руке — стаканчик с чайным пакетиком, в другой — сигарета. Она истлела так сильно что меня привел в чувство обжегший пальцы огонек.

— Черт. — Отбрасываю ее щелчком, бросаю взгляд на часы — уже почти два часа ночи. — Блять.

Набираю Валерию, но она отвечает не сразу — где-то после шестого гудка, и когда отвечает, то разговаривает со мной сонным ворчливым голосом.

— Звонишь мне в третьем часу ночи, чтобы сказать, что хочешь в подарок часы?

Я невольно улыбаюсь. Кто угодно в этом мире после такого звонка мог бы сказать все на свете, но такое могла выдать только Валерия.

— Прости, что не предупредил насчет смены планов.

— Да я никуда и не собиралась, — зевает она и я слышу на заднем фоне уютный шелест одеяла.

Воображаю, как она, морща нос, заворачивается в одеяло до самого носа, и кончик книги, торчащий у нее из-под подушки.

Чашку с кофе на прикроватной тумбочке, истлевшую до самого основания палочку благовоний с запахом белого шалфея.

— То платье очень тебе шло, — вспоминаю ее в тонком шелке, который почему-то делал ее максимально обнаженной, не открывая при этом ничего непристойного.

— Это была ночнушка, Данте, — она вздыхает.

— Ты сейчас в ней?

— Что тебе нужно, а? — Она так смешно раздражается, что кажется — вот-вот чихнет от распирающей вредности. — Ты там пьяный что ли?

— Ага, в хламину надрался чаем за три копейки.

— Ты где? — моментально настораживается она.

— У тебя все в порядке?

— Так ты в той пижаме, Ван дер Виндт? — Не хочу отвечать на вопросы, которые вернут меня в ту реальность, где не пахнет ее дурацкими ритуалами с аромапалочками и чайными церемониями. — Что читала перед сном? Нет, дай угадаю. Сопливую книженцию о том, что все мужики — козлы?

— Ты меряешь меня стереотипами, Шутов, а я — не все.

«Я знаю, Лори».

— Ты где? Я приеду. Не смей садиться за руль, Шутов.

— Я в порядке. Честное слово — не выпил ни капли.

— Поклянись, — требует она.