Я ж тебе не зря упоминал про почетное членство. Можно забабахать нечто вроде клуба — каминная для джентльменов, лекции для узкого круга, закрытые выставки… Да тут можно такое устроить, что миллионеры ломиться начнут… Между прочим, Леша Маевский обеими руками за, да и Фокин с Демидовым серьезно отнеслись. Один ты у нас остался неохваченным…

Смолин усмехнулся:

— Ну я ж один на льдине…

— Да брось ты эти зоновские приколы! — с досадой воскликнул Врубель. — Я ж не требую от тебя с ножом у горла завтра же вступать. Ты все это обдумай как следует, прикинь выгоды… при отсутствии убытков… Но имей в виду, дело сдвинулось.

Вот это, — он показал на файлик, — уже в администрации, там изучают, всерьез отнеслись… В рамках развития культуры в области… Особенно если учесть, что денежек бюджетных мы не просим, да вдобавок совершенно безвозмездно готовы культурку в области развивать с полным нашим усердием… В Заксобрание уже бумаги пошли…

— Через Анжерова? — небрежно поинтересовался Смолин.

— А что? Эдик — мужик обязательный, сам в теме… И помимо него найдется кому словечко замолвить… В общем, дело вполне реальное, никаких тебе утопий.

Ты, главное, подумай на досуге убедишься, что толковая идея…

— А президентом-то кому быть? — спросил Смолин все так же небрежно, вроде бы и не глядя в глаза собеседнику.

С Врубелем произошла явственная метаморфоза: он замолчал, скорчил загадочную гримасу — но сейчас, когда он был изрядно поддавши, все попытки улыбаться тонко, загадочно, дипломатично как-то не удавались. Все лежало на поверхности и прочитывалось легко — двадцать лет друг друга знаем, чего там, вечно этот амбициозный алкаш рвался быть номером первым, персоною стать, возглавлять и рулить, значительность свою демонстрировать.

Вот так, значит. Президент Шантарской гильдии антикваров господин Тарабрин. А что, звучит. Вообще-то идея не самая дурацкая, даже в той части, что предусматривает собрать все магазины в центр города…

— С президентом решим, — сказал Врубель наконец, по-прежнему корча гримасы, явно представлявшиеся ему загадочными улыбками. — Демократично решим, главное — дело до конца довести… Ну, что скажешь?

— Тут думать надо, — ответил Смолин.

— Но в принципе-то?

— В принципе — идея толковая. Гильдия, особняк, президент и адвокат на жалованьи — это и в самом деле респектабельно, Врубель. В другую плоскость переводит… Ты, может, и Коку…

— А что? Подвязки у него в Москве неплохие. Вот, кстати! Ежели гильдией — будет легче и со столицами работать. Сейчас мы поодиночке туда мотаемся, частным образом, а вот в качестве гильдии… И отношение к тебе другое, и возможностей больше. Скажешь, нет?

— Ну что ты, — сказал Смолин.