Какую же цену придется заплатить, чтобы она осталась с ним до тех пор, пока Тому не исполнится шестнадцать? — мысленно прикидывал Этьен.

— А как же дети?

— Дети — это лучшее, что ты дал мне, — с увлечением проговорила она, желая, чтобы он понял логику предлагаемой ею схемы. — Я буду все так же присматривать за детьми, даже если поступлю в университет, и не сделаю ничего такого, что может им повредить.

— Итак, я — единственная часть этого уравнения, которая тебе не подходит! — подвел черту Этьен.

Отчаянное благородство ее безумного проекта и некоторый комизм ситуации не остановили его. Одним из аргументов в пользу женитьбы на Анне была удачная идея, что он может сделать себя недосягаемым для многочисленных женщин, которые чуть ли не рядом с могилой Кэтрин предлагали ему поддержку и утешение. Жена обеспечивала Этьену возможность легко противостоять натиску.

— Ты был гораздо лучшим работодателем, чем мужем. Признаю, я оказалась совершенно несостоятельна как жена. Я приводила тебя в замешательство, постоянно раздражала тебя. У меня очень поверхностный ум.

— Это еще не основание для развода.

— Но отсутствия сексуальных отношений достаточно, чтобы аннулировать брак.

— Итак, мы разводимся, а затем ты возобновишь свою работу гувернантки. Правильно ли я тебя понимаю? — уточнил Этьен.

Его слова вдруг показались ей нелегко осуществимыми, хотя именно ее воспаленное сознание подсказало такое решение. Тем не менее она кивнула, но уверенности в ее лице поубавилось.

— Может быть, ты находишься под воздействием какого-то лекарства, а я ничего не знаю об этом? — спросил Этьен с интересом.

Анна со вздохом опустилась на уголок кровати.

— Наверное, я не слишком хорошо все продумала, поэтому не иронизируй. Я хочу сделать как лучше.

— Надеюсь, ты выкинешь все мысли об аннулировании брака из головы. И потом, если стороны не в сговоре, суду невозможно доказать отсутствие сексуальных контактов между супругами. Впрочем, есть одно обстоятельство, а именно — если только ты… девушка… — медленно выговорил он, не отрывая глаз от ее отрешенного лица.

Этьен был настолько потрясен своим предположением, что при других обстоятельствах она бы, наверное, рассмеялась.

Да, Анна оставалась девушкой до двадцати трех лет, но стеснялась обсуждать с Этьеном столь интимный вопрос.

— Это никогда не приходило мне в голову, — честно признался он. — Почему ты ничего не сказала?

— Вряд ли это имеет отношение к делу, — сказала Анна, стараясь скрыть неловкость под маской холодности. Она подняла ноги на кровать и укрыла колени пледом.

— Проклятая мина замедленного действия! — Он не стал биться головой о стену в серебряных шелковистых обоях, но, когда прислонился к стене лбом, казалось, собирается это сделать.