Я теперь поняла, как тщательно скрывает он чувства за этим непроницаемым лицом. Но сегодня я не буду лезть в душу. Мне хватает сегодня своих ужасов и без чужих.

— Ты знаешь, что сделал с ardeur'ом Жан-Клод? — спросила я.

— Да, Жан-Клод попросил меня приглядывать за Натэниелом и, если он начнёт слабеть, звать на помощь.

Я покачала головой:

— Это я подвергла его опасности, вас всех.

На меня накатило оцепенение, даже самообвинения оставались всего лишь словами. Потом, когда я больше приду в себя, мне будет плохо, но сейчас мне было лишь настолько плохо, насколько хватало сил. Во мне не осталось ничего, чтобы об этом беспокоиться.

— Анита! — Мика остановился передо мной, и я не заметила, как он подошёл. — Анита, ты хорошо себя чувствуешь?

Я покачала головой. Ответ был отрицательный, но вслух я сказала:

— Я хочу отмыться к моменту, когда вернётся ardeur. Смыть с себя всю эту дрянь.

Я пошла в ванную, Мика за мной.

Натэниел склонился над ванной, вдоль голого туловища висела его коса. Он разделся до шёлковых боксёрских трусов.

Такое зрелище должно было бы меня всколыхнуть, но нет. Внутри у меня был только холод.

Он посмотрел на меня озабоченными глазами и подошёл.

— Чем я могу помочь?"

"Я повисла на нем так резко, что он пошатнулся. Прижал меня к своему тёплому телу. Держал крепко и твёрдо, реагируя на моё отчаяние. Я хотела зарыться в него, завернуться в него, но не могла. Я подвергла его опасности, рисковала его жизнью, просто забыв про ardeur. Если бы не Жан-Клод…

Я попыталась прогнать эту мысль, но перед глазами мелькнул Иона Купер. Его тело на земле, моя нога у него на плече, трава, видимая сквозь дыру в груди.

— Ты чувствуешь их тягу, знаю, что чувствуешь, — сказал он тогда.

Я рухнула на колени, и только рука Натэниела помешала мне удариться о край ванны.

— Анита…

Я вырвалась из рук Натэниела и потянулась к Мике. Он взял меня за руку и сказал:

— Натэниел, уходи, пока не вернулся ardeur.

— Я не думаю… — начал он.

— Уходи, ради Бога! — крикнула я.

Ушёл он или остался, я не видела, потому что Жан-Клод убрал щиты. Не знаю, чего я ожидала. Он говорил так, будто одолжил у меня любимое пальто, или книжку, а сейчас отдаёт, но пальто не рвётся обратно к тебе, книге все равно, кто её читает. Он не вернул мне ardeur — упали щиты, и с рёвом, как поезд, который Жан-Клод старался сдержать, затормозить, но не смог, ardeur вырвался. Он рвался домой. Как будто я оказалась ночью на рельсах, и первый признак грядущего крушения — яркий свет, и рельсы дрожат под ногами, потом мир превращается в шум, свет, будто гром и молния выкованы из металла, и это летит прямо сквозь тебя, и с рельсов сойти ты не можешь. Бежать не можешь. Спрятаться не можешь, потому что твоё тело и есть рельсы, а поезд — кусок тебя самой, и он хочет к тебе вернуться.