Натэниел раздвинул перед нами шторы и последовал за нами, Мика в арьергарде.

Ронни не отбивалась, но протестовала:

— Анита, отпусти меня!

Жутковатая парочка нас не ждала на площадке перед комнатами, и я была этому рада. Значок я держала на виду, но, чтобы достать пистолет, мне пришлось бы снять с плеча Ронни. Войдя в зал, я оглядела его, и той пары не было и здесь. Ещё лучше.

— Анита, я тебе не ребёнок, мать твою! Отпусти меня!"

"На пути возник вышибала, и я сунула ему под нос значок. Он поднял руки — дескать, никаких проблем. Мы продолжали путь к двери. Музыка все ещё наяривала так, что у меня череп трескался, но людской говор затихал за нами. Не знаю, в значке было дело, в том, что я несла на плече женщину, или что Ронни светила грудями на весь зал, или у народа вызвал траур тот факт, что я двух самых красивых мужиков увожу с собой. Как бы там ни было, но мы шли в туннеле тишины, потому что на нашем пути все прекращали говорить, прекращали пить, прекращали танцевать и только глазели на нас.

Пришлось рукой со значком придержать Ронни, когда я по ступеням всходила к входной двери, но мы прошли. Натэниел придержал дверь, ведущую в гардеробную. Мика вышел первым и поспешил открыть наружную дверь. Мы вышли в прохладный осенний воздух, дверь захлопнулась за нами, оставив в звенящей тишине.

— Отпусти меня на фиг!

На этот раз она стала вырываться — не слишком хорошо, не так, как могла бы, но у меня кончилось терпение. Отпустить? Сейчас отпущу. Я сбросила её на землю, задницей прямо на гравий.

Я думала, она заорёт на меня, но на её лице появилось странное выражение, и вдруг она вскочила на ноги и побежала, спотыкаясь, к травке на краю автостоянки. Там она рухнула на четвереньки и начала блевать.

— Блин! — произнесла я тихо и с чувством, направилась в её сторону, и ребята пошли за мной. Я махнула им рукой, чтобы оставались в последнем ряду машин, и пошла по траве к Ронни. Сухая осенняя трава шелестела о джинсы.

Ронни все ещё стояла на четвереньках. Кисло-сладковатый запах рвоты добрался до меня прежде, чем я до неё. Действительно, она моя подруга, потому что я подошла к ней, убрала волосы с её лица и стала держать её, как держат ребёнка. Только истинная дружба могла удержать меня там, где она выблевала все, что выпила за этот вечер.

Стоя рядом с ней, я пыталась думать о другом, о чем угодно другом. Я не слишком умею находиться в присутствии блюющих людей. Что-то в этом звуке и запахе есть такое, что меня тоже тянет на рвоту. Я смотрела на ту сторону поляны, пытаясь найти другой предмет для размышлений. И ничего интересного не видела, пока не посмотрела прямо перед собой. Сперва мне показалось, что это бурелом, упавшее дерево, но глаза рассмотрели получше, и я поняла, что это человек.