Конечно, это тоже только задержка, но две задержки подряд могут спасти нам жизнь, если дело повернётся плохо.

Я всмотрелась в лицо вампира. Волосы у него были темнее, чем у Эвери — шатен, которого многие назвали бы брюнетом, правда, не в моем присутствии. Глаза карие, тёмные. Выглядит неплохо — по типу «ну уж сотни таких лиц я точно видел», — но не поэтому я на него уставилась. Я его знала. Сперва просто какое-то воспоминание вертелось на заднем плане сознания, потом лицо стало знакомым, и вдруг все вспомнилось.

— Вы — Иона Купер. Помню, меня расспрашивали репортёры о моих чувствах по поводу того, что мой коллега-охотник убит вампирами. Это было — когда же? Два года назад, или три?

Выражение его лица и взгляд, до того безразличные, стали враждебными.

— Четыре.

— Вампиры тогда были на легальном положении, Купер. Почему вы не вышли из чулана и не сообщили людям, что не погибли в том пожаре?

Он опустил глаза, поднял снова, и они стали темнее, засверкали гневом и вампирской силой. Я наклонилась к нему поближе, улыбаясь. Зная притом, что эта улыбка не доходит до глаз, они остались холодны и мертвы. Ствол моего пистолета был прижат к его груди — не слишком сильно, но напротив сердца.

— А может, дело в том, что вы допустили гибель — сколько их было? — шестерых полисменов в огне?

— Анита, что происходит? — спросил Зебровски.

Я рассказала ему. Даже не глядя, я знала, что лицо Зебровски дружелюбным не будет. Ничто так не выводит копов из себя, как если убивают их коллег.

— И как же ты выжил, Купер? — спросила я.

Он полыхнул на меня взглядом:

— Сама знаешь.

— Ты выдал их тем вампирам, на которых охотился?

Он глядел молча, но отрицать не стал. Этого было достаточно.

— Он продал копов за деньги? — спросил Маркони.

— Нет, — ответила я, — не за деньги.

— Нет, — сказал Купер, — не за деньги.

— За что же ещё? — спросил Смит.

— За бессмертие, — сказала я. — Верно, Купер?

— Не только.

— За что же ещё? — спросила я.

— Ты — слуга-человек Мастера Города. Ты знаешь, за что ещё.

Я заморгала, не зная, что сказать, но отодвинулась и уже не держала пистолет у его груди. Я знала, на что это похоже — соблазниться тем, за кем охотишься. Просто в моем случае соблазнение было более традиционным. Ладно, зато я хотя бы среди живых.

— О чем он? — спросил Смит.

Густой голос Малькольма заполнил зал со всеми его столами и чашей для пунша. Все было готово для пунша с печеньем, хотя пунш, на мой взгляд, был слишком красный и слегка густоватый.

— Сила, офицер. Сила и секс — вот что предлагает Жан-Клод.

— Аккуратнее бросайся камнями, Малькольм, а то могут и вернуться.

— Это угроза?

— Нет, дружеское предостережение, что бросаться камнями можно, только имея чистые побуждения.

— Спроси своего друга.