Никогда не следует ранить руку для стрельбы, если этого можно избежать. Я потрогала шею. Укус Реквиема никуда не делся, хотя уже заживал. Еле-еле ощущался укус Дамиана. Топ я снимать не буду, так что груди не рассматриваются. Остаётся шея. Скоро я буду выглядеть как законченная вампироманка, всегда со свежими укусами. А, ладно.

— Прошу прощения, я свои раны инспектировала. Подставлю правую сторону шеи.

— Он не сможет сесть.

— Я лягу.

Я передала пистолет Смиту.

Он вытаращил глаза:

— Это зачем?

— Я собираюсь допустить Истину к своей шее. И не хочу беспокоиться, дотянется он до моего пистолета или нет.

— Ты нам не доверяешь, — сказал Нечестивец.

— Я никому не доверяю.

Когда я попыталась лечь на Истину, нож торчал на дороге.

— Сперва нож, ma petite, — напомнил Жан-Клод.

Я снова встала и посмотрела на его брата:

— Ты это сделаешь или я?

Он понял без дополнительных объяснений — для разнообразия приятно.

— Я сделаю.

Он свободной рукой — другая оставалась в руке брата — взялся за рукоять и остановился.

— Пора, брат, — напомнил ему Истина.

Я отвела волосы в сторону, обнажив шею справа. Как только нож будет вынут, у нас останется минута, не больше, чтобы спасти ему жизнь или дать умереть. Нечестивец застыл, держа одной рукой руку брата, другой рукоять ножа.

— Хочешь, чтобы я это сделала? — спросила я.

Он покачал головой, но не шевельнулся.

— Или это сделаешь ты, или я… Нечестивец. У нас время на исходе.

— Давай, — прошептал Истина. — Давай.

Рука Нечестивца сжалась.

— Прости, брат, — сказал он, и одним резким рывком выдернул лезвие.

Хлынула кровь — густая, красная. Тело выгнулось судорогой. Я сделала, как сказала. Как ложиться на раненого мужчину? Как на любого другого, если не хочешь скатиться в сторону. Я легла сверху, расставив ноги по сторонам от его тела, а он дёргался подо мной, борясь за жизнь.

Шею я подставила под его губы, но он уже не владел своим телом в достаточной степени, чтобы начать пить.

— А, черт! — Я подняла глаза и увидела его брата. — Помоги мне!

— Как?

— Подержи его, чтобы он мог пить.

Нечестивец не стал спорить — просто зашёл сзади и поднял брату голову и плечи от земли. Судороги стали слабее, но это не помогло, совсем не помогло.

— Поцелуй его, — выдохнул Жан-Клод через моё тело.

— Что? — спросила я вслух.

— В чем дело? — спросил Нечестивец.

— Дай ему энергию, чтобы пить.

— Как?

Он оказался у меня в голове — не слова, даже не образы, — просто я вдруг поняла, потому что понимал он. У вампиров был поцелуй жизни задолго до того, как мы, люди, придумали искусственное дыхание. Когда-то я думала, что это должен быть sourdre de sang или тот, кто сотворил вампира, иначе энергию не передать, но на опыте убедилась, что это не так. Если бы Жан-Клод не был так уверен, что все получится, я бы возразила.