Мика обнял меня за плечи и чуть отодвинул меня, освобождая Луи место, чтобы он мог сесть в машину.

Луи снова кивнул, слишком быстро.

— Счастливец.

Он сел в машину, и Джейсон закрыл за ним дверцу. Потом наклонился ко мне и спросил:

— Что случилось?

Не моя тайна, но нехорошо было отправлять Луи с Джейсоном, Джейсона не предупредив.

— Это его тайна, не моя, ты уж извини. Скажем, у него был трудный вечер.

Луи постучал в окно, и мы с Джейсоном оба вздрогнули. Мика либо видел движение, либо у него нервы получше наших. Джейсон отодвинулся, давая Луи открыть дверь.

— Ребята, не трудитесь шептаться так близко к машине. Мне все слышно.

— Извини.

— Не за что, он же видел ссору. Ты ему расскажи, тогда мне не придётся.

И Луи снова закрыл дверь, положил голову на подголовник, и у него из глаз покатились безмолвные слезы.

Мы отвернулись, будто стыдно было смотреть. Кажется, мы не так бы смутились, будь он голым.

— В чем дело? — спросил Джейсон.

— Он сделал Ронни предложение, и она отказалась.

У Джейсона отвисла челюсть, как у меня до того.

— Ты шутишь!

— К сожалению, нет.

— Но это же такая счастливая пара, каких я в жизни не видел!

Я пожала плечами:

— Я могу только сообщить, но не объяснить.

— Черт побери, — сказал Джейсон. Обернулся к машине, к Луи. — Я его отвезу домой.

— Спасибо.

Джейсон улыбнулся тенью своей обычной улыбки.

— Я же не могу его с тобой отправить. Это же чертовски осложнило бы ситуацию.

— Чего?

Мика поцеловал меня в висок:

— Если возникнет ardeur, когда Луи будет в машине…

— Мотайте, ребята, — сказал Джейсон. — Все будет окей.

Я чмокнула его в щеку.

— Ты храбрее меня, Гунга Дин.

Он засмеялся:

— Это же неточная цитата из Киплинга?

— Не совсем точная, но все равно правда.

Внезапно он снова стал серьёзным. Совсем не по-джейсоновски.

— Не знаю, храбр я или нет, но я его доставлю прямо в дом.

— Нам пора, — сказал Мика и повёл меня к нашему джипу.

Я все оглядывалась, пока Джейсон садился в машину. Луи сидел неподвижно, откинув голову. Издали даже не видно было, что он плачет.

Мика притянул меня к себе, обнял за плечи. Я уткнулась в него, пропустила руку ему вокруг талии, и мы подошли к джипу, тесно прижимаясь друг к другу. Я рада была, что он со мной. Рада, что вместе домой поедем, рада, что «дом» — это было для нас обоих.

Натэниел стоял, облокотившись на джип, и ждал нас. Руки он держал за спиной.

У него, помимо сношений, ещё было много «потребностей», которые я даже ещё хуже удовлетворяла, если только это возможно. Он ощущал покой, когда его связывают, когда его бьют. Покой. Я как-то спросила, почему это доставляет ему удовольствие, и он тогда выбрал это слово — покой. Чувство безопасности.