Вы же человеку здоровье сохранили, этим гордиться надо!

— Ясно.

От стыда аж уши горят и хочется провалиться под землю. Быстро обгоняю добродушно посмеивающегося врача, чтобы поскорее скрыться от него в двери приемной…

И сталкиваюсь там с резко обернувшимся Колькой.

Глава 34. Нашествие неравнодушных

— Привет! — слышу я нетипично мнущиеся и какие-то прямо-таки совсем несвойственные мажору интонации. — Ты это… м-м… как ты вообще? Не заболела?

— Более-менее здорова, — осторожно откликаюсь я и оглядываю помещение.

Частично мои догадки оказываются верными — на жестком коричневом диване для посетителей развалился сам Батянин и задумчиво взирает на меня непроницаемо-чёрными глазами.

Как только я его замечаю, он коротко кивает.

— Здравствуй, Вероника. Рад, что ты цела. Как самочувствие? Если нужна какая-то помощь, только скажи.

— Спасибо, Андрей Борисович, — тихо говорю я. — Вы и так помогли уже… ведь расширение зоны спасательной операции — ваша инициатива?

— Помог… — морщится Батянин, и сквозь непроницаемую маску спокойствия на его хищном лице проступает тень недовольства. — Скорее компенсировал… неосмотрительность. И мы с Сергеем Евгеньевичем сделали это вместе. Повезло, что он связался со мной сразу после схода лавины.

Он искоса смотрит на стоящего по соседству Колькиного отца и ничего больше не поясняет. Но я сразу понимаю, что глава корпорации «Сэвэн» всерьез считает себя ответственным за то, что отправил нас со своим заданием в такое опасное место. И не стал заострять внимание на том, что Морозов всё еще на реабилитации после травмы, а я — полная дилетантка. Хотя по сути-то ни один из этих фактов не имеет прямого отношения к лавине. Ведь в конце концов Батянин не бог, чтобы всё предугадывать.

— Спасибо, — повторяю я со вздохом, глядя на какого-то пасмурного Сергея Евгеньевича.

Тот кивает и щурится на переминающегося на месте Кольку. Повисает тягучее молчание, полное непонятного напряжения. Я вопросительно поглядываю на них, и Сергей Евгеньевич неожиданно понукает сына:

— Ник! Ты ничего не забыл?

Колька пару секунд играет желваками, потом смотрит на меня и выдавливает неохотно:

— Извини за всю эту… гм… котовасию с лавиной… Это мы виноваты.

— Вы? — недоуменно моргаю от странного заявления.

— Ну, в смысле… из-за нас лавина случилась. Из-за фрирайдеров. Полезли в непроверенную зону сильно выше трассы, и потревожили опасный снежный пласт. Вот он и сошел… Хорошо, что всё обошлось.

Он произносит свое извинение так формально и легкомысленно, словно речь идет о незначительном недоразумении. Вроде как ноги кому-то случайно отдавил. Да и то совсем чуть-чуть.

— Обошлось? — неверяще повторяю я.