Лыжи совершенно не слушаются!

В конце концов, совсем уж отчаявшись, я панически плюхаюсь на корточки и торможу сама себя руками. Тело резко совершает опасно крутой поворот по левой дуге…

А затем в меня врезается торпедой чье-то длинное, неприятно жесткое тело. Аж дыхание выбивает из легких.

— А-а-а!.. мпфф… — с тихим визгом я лечу в сугроб, и мой жалобный вскрик почти сразу тонет в холодном снегу, перекрывшем мне рот солидной порцией.

Я судорожно кашляю и отплевываюсь. Сквозь грохот собственного сердцебиения слышу, как кто-то рядом матерится, на чем свет стоит — громко и возмущенно… но отреагировать на чужие эмоции пока не получается.

Потому что толчок я получила хоть и по касательной, но такой сильный, что головой аж по самые плечи впечаталась в снежную массу на обочине.

Выдав очередное длинное непечатное ругательство, хриплый голос рядом зло спрашивает:

— Эй, девушка! Вы там как, в порядке? Черт, черт… Ну что за…

Я чувствую рывок за свой капюшон. Тот, кто меня сбил, вытягивает из сугроба за шиворот мое неповоротливое тело и сердито добавляет:

— Вы меня, конечно, извините, но в этой ситуации виновным я себя не признаю!

— Сергей Евгеньевич! — вмешивается третий голос, задыхающийся и какой-то паникующий.

 — Позвольте я сам с девушкой переговорю. Вы же знаете… правила…

— Она сама наперерез мне рванула! — огрызается первый голос. — Плевать я хотел на правила и…

— Нет-нет, не беспокойтесь, — торопливо бормочу я и смахиваю наконец со своей лыжной маски налипший снег. — Это действительно моя вина! Не удержалась на месте. Только учусь кататься на лыжах. Извините, пожалуйста!

Лица обступивших меня незнакомцев расслабляются, особенно у того, кто на меня наехал.

И я вдруг понимаю, что узнаю их обоих. Это те самые типы, что сидели по соседству со мной в ресторане во время обеда.

— А что за правила? — интересуюсь по инерции, смущенно разглядывая их.

Спутник худощавого долговязого Сергея Евгеньевича — коренасто-плотный, но очень ухоженный бородач, — быстро отвечает вопросом на вопрос:

— А вы разве не в курсе?

— Нет.

Лошадиная физиономия Сергея Евгеньевича заметно светлеет. Он даже взирать на меня начинает прямо-таки с отеческой благосклонностью и с покровительственным участием похлопывает по спине.

— Оно и к лучшему. Впрочем… вас как зовут, девушка?

— Вероника.

— Вот что, Вероника… держите мою визитку, — он небрежно сует мне в карман куртки плотный темный прямоугольник. — Если почувствуете себя плохо, дайте знать.

— Хорошо…

Веер снежных брызг окатывает нас троих внезапным градом по самые колени — из-за того, что рядом резко и круто тормозит еще какой-то лыжник в красном спортивном комбинезоне.