Когда на эмоциях что-то рассуждают про мотивы других людей, то обычно все эти громкие слова — это совсем не про них.

— А про кого же? — снисходительно вздыхает Павлина.

— Про вас. Это ваши мотивы. И вы приписываете их Матвею подсознательно… а может и специально. Это вам любой психолог скажет.

— Глупости! Ничего я не… — она вдруг обрывает себя, прислушиваясь.

Снизу, с цокольного этажа раздаются медленные спокойные шаги. Кто-то поднимается наверх — вот-вот появится на лестничной площадке первого этажа. И в то же мгновение голос босса окликает:

— Вероника, ты уже готова?

Я открываю рот, чтобы ответить, но Павлина опережает меня странным вскриком… и, рухнув на ступеньки, катится вниз. Только не суматошно, как это бывает, когда люди теряют равновесие, а четко сгруппировавшись. Как спортсмен, готовый смягчить столкновение с чем-то жестким.

Ее поведение так шокирует меня, что я просто немею. Так и стою, в ужасе глядя, как она приземляется у подножия лестницы…

Прямо возле блестящих черных ботинок поднявшегося Морозова.

— Матвей… о-о, как же мне больно… — стонет на полу его бывшая, беспомощно распластавшись. — Это она! Она меня толкнула!

Глава 5. Подлянка нежной принцессы

Лживое обвинение Павлины возмущает меня до глубины души. И сразу же затмевает даже беспокойство за ее здоровье.

— Что?.. Нет! — выдыхаю я неверяще. — Матвей Эд… м-м… я ее не толкала! Пальцем не тронула, честное слово!

Он бросает на меня внимательный взгляд, заметно задержавшись на преображенном лице. Потом коротко мотает головой, словно отгоняя лишние мысли, и наклоняется к стонущей притворщице — оценить травмы от падения.

— Покажи, где болит?

— Рука! — жалобно поскуливает Павлина и демонстрирует стремительно распухающее запястье. — И бедро еще… кажется, очень сильно ушиблась… ой-ой-ой! Не нажимай здесь!

— Терпи.

Морозов без особых усилий подхватывает ее на руки и направляется куда-то. Я спускаюсь за ними следом в полном смятении. Тревожные мысли крутятся только вокруг одного-единственного вопроса…

Неужели он ей поверил?

— Осторожней! Ох, наверное, у меня рука сломана… — голос Павлины звучит из комнаты, смежной с фойе. Вероятно, малая гостиная.

Я останавливаюсь на пороге, даже не представляя, что теперь делать.

Павлина бросает на меня быстрый оценивающий взгляд поверх мужского плеча, пока Морозов опускает ее на мягкий диван с серебристо-узорчатой обивкой.

— Так нормально? — спрашивает он."

"— Да, да… — девушка морщится, прижимая к груди распухшее запястье. — Матвей, я даже не представляю, как так можно… толкнуть человека из-за ревности…

Босс задумчиво смотрит на нее сверху вниз.