— На тебе лица нет!

— Всё нормально, — еле выдавливаю сквозь судорожно сжатые зубы.

— Да какое там нормально! Давай топай к умывальнику и освежись холодной водичкой хотя бы, — активно подталкивает меня в кухонный закуток подруга. — А я пока горячего чая нам организую… с чебуреками! Ты хоть ела что-нибудь с утра?

— Не помню, — бурчу я и, смирившись, неохотно бреду в заданном направлении.

— Ну вот, а говоришь, что всё нормально!

Вода в умывальнике очень холодная, почти ледяная. Но это мне только на пользу, потому что мысли в голове как-то сразу проясняются, а депрессивный настрой и приступ самоедства дружно отступают.

Увлекшись, я все плещу и плещу себе в лицо бодрящей влагой и чувствую себя так, будто только что проснулась от какого-то затяжного кошмара. Краем уха слышу, как подруга гремит посудой и болтает по телефону. Судя по нежным доверительным интонациям — со своим ненаглядным Волчариным.

— …там хрен знает что творится, Макс! — жалуется она, прижав трубку к плечу, и осторожно разливает из старого бабушкиного заварника крепкий лиственно-смородиновый чай по чашкам. — Я тебе точно говорю, ни о чем таком она даже и не думала про него! Иначе я сразу бы заметила, понимаешь? Мы же с ней с детства дружим, прям как вы с Матвеем… и я знаю ее, как облупленную! Так что пусть этот озабоченный прямо из аэропорта топает прямо к ней и не выдумывает всякую ерунду! Во сколько он вообще прилетает?

Матвей?..

Я настороженно вслушиваюсь в ее слова с полотенцем в руках. Пальцы слегка подрагивают от волнения.

Значит, Морозов уже сегодня вернется в город?.. И я смогу его увидеть?.."

"Быстро сажусь за стол и требовательно смотрю на Заю. Тысячи вопросов теснятся на языке. Где, когда, во сколько…

— Вот, еще горяченькие, — пододвигает она ко мне тарелку с одуряюще пахнущими чебуреками. — Бабуля сама испекла, там начинки просто завались! Не то, что покупные.

— Что сказал Максим? — нетерпеливо спрашиваю я. — насчёт Матвея…

Зая отводит глаза в сторону в некотором смущении.

— Ты всё слышала? Извини, что обсуждала с ним твои проблемы без спросу… но дело в том, что он позвонил и ошарашил меня какой-то чушью! Заявил, что твой Морозов совсем озверел. Ни с кем общаться не хочет, трубку не берёт и вообще сам на себя не похож! Никто до него достучаться не смог, кроме Макса. И то, даже ему удалось вытянуть из него только одно объяснение…

Затаив дыхание, я тревожно уточняю:

— Какое?

Подруга несколько секунд мнётся, а затем сконфуженно выдавливает:

— Морозов с какого-то бодуна решил, будто заставил тебя переспать с ним. Прям силком! — на её лице написано искреннее недоумение. — Слушай… там в горах, когда вы с ним под лавиной бродили, он случайно башкой обо что-нибудь не ударялся?

— Нет, — несчастно отвечаю я.