Не хочу увидеть в этих красивых синих глазах унизительную жалость к наивной дурочке-снегурочке.

— Отойди, пожалуйста, — прошу тихо.

Не похоже, что Морозов собирается мне уступать, но судьба сегодня явно на моей стороне.

Дверь палаты приоткрывается, и наше уединение прерывает не слишком довольный пожилой врач. Тот самый, который безумно смутил меня недавно своими словами насчет активного взаимодействия с переохлажденным пациентом.

— Это что ещё за незапланированное посещение? — приподнимает он брови, иронически глядя на меня. — Ай-яй-яй, нетерпеливая какая! Я, конечно, всё понимаю, молодость зовет, кровь кипит… но больничный режим лучше-таки соблюдать, молодые люди!

— Извините, — бурчу я под нос. — Больше такого не повторится. Уже ухожу.

Быстро огибаю мужчин по кругу и выскальзываю в приоткрытую дверь.

Вот только там, где уже не надо так строго себя контролировать, меня накрывает тихим всплеском подавленной истерики. Глаза начинает щипать подступающей соленой влагой, а грудь сдавливает судорожный всхлип.

Но не плакать же прямо в коридоре?

Я закусываю дрожащие губы и быстро иду по коридору в сторону туалета.

Внутри вроде бы никого нет. Запираюсь там в первой же попавшейся кабинке и позволяю себе выдохнуть. А слезам — скатиться по щекам горячими горькими ручейками.

Но долго раскисать в одиночестве мне не дают.

Бух!

Кто-то раздраженно входит в туалет и цокает по направлению к умывальникам. Стоит там несколько секунд, то ли поправляя макияж, то ли просто разглядывая себя в зеркало.

А затем я слышу характерные звуковые сигналы набираемого номера и… голос Павлины. Нервный и жалобный.

— Алло! Дядя Герман, ты сейчас можешь говорить..? Ох, конечно-конечно… я коротенько!

И к моему тихому отвращению, она торопливой скороговоркой рассказывает собеседнику о недавнем, казалось бы, незначительном инциденте со стаканом воды в палате Морозова.

— …не знаю, что теперь делать! Ты можешь напомнить, что мне грозит, если состав вдруг реально проверят? Ну я забыла просто!.. Отпечатки?.. М-м… нет! — радостно восклицает она. — Я не касалась самого стакана! Уф-ф… спасибо, дядя Герман, ты мой герой! С меня причитается за срочное снятие стресса. Натурой..? — она звонко хихикает. — Ладно-ладно, не настолько уж! Того эксперимента с тобой в позапрошлом году у тебя в кабинете мне более-чем хватило, так что я теперь только по традиционной теме… никакой тебе больше попки, понял? Только классика! А то я потом неделю сидеть нормально не могла, всё болело… [*]

Я слушаю все эти интимные откровения с круглыми глазами. Даже слезы как-то незаметно высохли.

— Кто..? А-а, Батянин. Да, он здесь, — продолжает ворковать успокоившаяся притворщица.