— А чего ко мне пришёл? Оставил свою пару одну в момент становления вашей привязанности?

— Я быстро, мне только спросить, — замялся я. — Связь не работает, а метель неизвестно когда уляжется.

— Ну так спрашивай, — протянул дядя мне наполненный стакан.

— Мне кажется, я слишком… часто беру её, буквально не могу остановиться, — тяжело вздохнул я. — Боюсь, как бы не навредило это ей.

— Заскочи к Рае, скажи, пусть даст заживляющую мазь. Ну, и почаще орудуй своим языком. Наша слюна помогает снять боль, если такая появится, — усмехнулся в седую бороду дядя.

— И как долго я не смогу сдерживаться рядом с ней? — настороженно спросил я.

— Пока она не забеременеет. — пожал плечами дядя. — Когда это случится, ты почувствуешь это. И сможешь лучше контролировать свои желания.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Тогда я пойду. На совете пост приму. И ещё, когда метель уляжется, было бы неплохо откопать дорогу к моей заимке. И мы приедем с Олесей на праздник, хоть пару дней, может, застанем вашего тимбилдинга.

— Это как хотите, — засмеялся дядя и хитро прищурился. — Ещё вопрос захотите ли.

И я рванул обратно.

Но подбегая к своему дому, почувствовал посторонний запах. Шерсть на холке встала дыбом. Олеся не спала, и ей было страшно.

Глава семнадцатая

Проснулась оттого, что резко стало холодно. Недовольно поёрзала, пытаясь нащупать одеяло, но его не было. Резко села, открывая глаза. В комнате зажёгся свет, и я зажмурилась.

— Яр, верни одеяло, — недовольно пробурчала я и тут же осеклась.

Передо мной стояла молодая женщина, лет тридцати. Ухоженная. Лощёная. Тёмные волосы. Правильные черты лица. Пухлые губы брезгливо поджаты, обозначая небольшие мимические морщинки.

Тёмные брови сведены к переносице. Округлые бёдра и внушительный размер груди не скрывала никакая одежда. Женщина стояла абсолютно обнажённой и с недовольным видом разглядывала меня. Одеяло валялось на полу, краешком зацепившись за изножие кровати.

— Ты ещё кто такая? — сузив глаза, недовольно произнесла незнакомка.

— А Яр где? — непонимающе спросила я.

В животе заворочалось нехорошее предчувствие. По позвоночнику пробежала неприятная волна мурашек. Взгляд незнакомки не предвещал ничего хорошего.

— Ты что, сучка, решила, что тебе здесь место? — прошипела женщина и, приподняв верхнюю губу, зарычала, оголяя удлинившиеся клыки.

Паника сдавила горло. Меня словно парализовало. Руки затряслись мелкой дрожью. И ледяная волна страха захлестнула с головой.

— Я истинная Ярослава, — гордо распрямив спину, произнесла я.

Старалась не показать своего страха, но, кажется, это получалось плохо. Во рту пересохло, и голос сорвался на сип.

— Кто? Ты? — неприятно захохотала женщина. — Ты человечка.