Хацуэ поняла, что самое трудное в их браке – воспоминания мужа о войне, вызывавшие в нем чувство вины, отбрасывавшие тень на его душу. Она научилась любить Кабуо иначе, чем любила до войны; она не стремилась к тому, чтобы быть милосердной, щадить его чувства, сострадать ему и стараться исполнить любое его желание. Хацуэ целиком отдалась его горю, но не для того, чтобы утешить, а чтобы дать Кабуо возможность снова стать самим собой. Она безропотно принимала на себя обязательства по отношению к нему и не возражала против того, чтобы самой оставаться в тени. Это сделало ее жизнь чем-то большим, чем просто мечтой выращивать клубнику на клочке островной земли; она всю себя посвящала заботам о страдающем муже, одновременно и теряя, и приобретая от этого.

В три утра она приходила в кухню и садилась напротив него; он молча глядел, или говорил, или плакал, а она старалась взять часть его горя на себя, сохранив в своем сердце.

Беременность жены обрадовала Кабуо; он устроился работать на консервный завод – вместе с братом Кэндзи они запечатывали лосося в банки. Кабуо начал поговаривать о покупке фермы и возил Хацуэ по всему острову, показывая участки, выставленные на продажу.

Но везде обнаруживался какой-нибудь изъян: то застаивалась вода, то совсем не было солнца, то почва оказывалась глинистой. Одним дождливым днем Кабуо остановил машину у обочины и решительно заявил ей о своем намерении при первой же возможности выкупить землю родителей. Он снова рассказал, как их семье оставалось уплатить последний взнос, чтобы вступить в полноправное владение семью акрами. Как Этта Хайнэ увела этот участок у них из-под носа, продав его Уле Юргенсену. Как семь акров должны были быть переписаны на его имя, потому что он был старшим сыном и первым из всей семьи Миямото получал американское гражданство. Из-за Манзанара они потеряли все. Отец умер от рака желудка, мать переехала во Фресно, к дочери, вышедшей замуж за торговца мебелью. Кабуо в сердцах ударил по рулю ребром ладони, проклиная царящую в мире несправедливость.

– Они украли у нас землю! – зло выкрикнул он. – И это сошло им с рук.

Прошло полгода после того, как Кабуо вернулся с войны; однажды ночью Хацуэ проснулась и увидела, что мужа нет рядом.

Его не оказалось во всем доме. Хацуэ села в темной кухне и ждала больше часа; она беспокоилась – шел дождь, дул ветер, а машины в гараже не было.

Она сидела и ждала. Проведя руками по животу, она представила внутри младенца и прислушалась к себе в надежде уловить его движение. Крыша над кладовкой протекала, и Хацуэ встала, чтобы вылить воду из подставленной кастрюли. Где-то в пятом часу вошел Кабуо с двумя мешками из джутовой ткани; он весь промок, а колени были в грязи.