Постаралась быстро сообразить, в чем, собственно, причина резкой смены настроения. Дело точно не в вольном к нему обращении, он не настолько высокомерен, как младший. Марияна вряд ли могла его зацепить. Значит, дело в девушках. При упоминании о них он стал похож на хищника, готового защищать свою территорию до последнего.

– Я жду! – поторопил меня он.

– Рия сказала, что у верльвиц особые понятия о чести, – медленно произнесла я. – Она беспокоилась о девушках и хотела, чтобы я их убедила, что они ни в чем не виноваты и с ней все хорошо.

При моих словах лицо Мариуса разгладилось, и в его глазах промелькнуло облегчение, сменившееся настороженностью.

– И это все?

– Да.

– Добро пожаловать в мой дом, – любезно произнес он и тут же угрожающе предупредил: – Но если ты меня обманула…

– Теперь я вижу, что вы братья! – разозлилась я. – Видно, у вас в крови гостям угрожать. Мне тоже полетать с вами предложите?

– Прости, девочка, но мои крылья заняты, – неожиданно рассмеялся он, обменявшись взглядами с братом.

«Эти принцы ненормальные!» – сделала вывод я, поджав губы."

"Нас пригласили в дом. В большом холле мне бросился в глаза портрет хозяина дома. В парадной одежде, перевязь оружия на поясе, взгляд сильного и уверенного в себе человека. Художнику удалось изобразить аристократа, который будет органично смотреться как в бальном зале, так и на поле боя.

Мариус спросил у меня, не буду ли я против встретиться сначала с Зариной и Риной. Мне это показалось странным, но кто я такая, чтобы спорить с хозяином дома. Лишь уточнила:

– А с леди Марияной все в порядке?

– Она в полном здравии, но сейчас не дома. Пользуясь хорошей погодой, рисует на природе.

– Портрет в холле ее работы? – спросила я.

– Да.

– Она талантлива.

– Более чем, – согласился он.

Я думала, девушки в доме, но как оказалось, к ним надо лететь. Мою транспортировку взял на себя младший из братьев. Никаких нервов не хватит с этими полетами. Тяжело осознавать, что твоя жизнь зависит от крепости рук, что тебя держат. Вот что за гадство? Только решила держаться от него подальше, как только и делаю, что оказываюсь с ним в непосредственной близости. Помня о его положении, за шею я его больше не обнимала, но не смогла удержаться и вцепилась мертвой хваткой в камзол.

– Мышка, чего ты боишься? – со смешком спросил он. – Я тебя не уроню.

– Еще раз назовете меня мышкой, и я буду называть вас кроликом, – прошипела я.

– Почему кроликом?

Я многозначительно посмотрела на его уши. Взгляд принца потемнел, и он замкнулся. Обиделся. Ну и ладно, меня обращение «мышка» тоже бесит. Так и представляется серое пугливое существо. Значит, такие у него со мной ассоциации? На этой волне я продолжила тему.

– Не нравится? – притворно удивилась я. – Тогда зайцем.