Он заметил мое внимание, и наши взгляды встретились… Безупречные грешные губы изогнулись в циничной усмешке, и меня обожгло холодом его взгляда. Презрение в его глазах отрезвило меня похлеще ледяного душа.

Как оказалось, я пропустила все, что говорили, и аудиенция была окончена. Господи, а я как дура все это время пялилась на него! Мне стало стыдно. Моя и так небольшая уверенность в себе исчезла, и я почувствовала себя замухрышкой, по ошибке очутившейся среди этого блестящего общества. Не знаю, кто он, но вот я последняя дура! Мой взгляд погас.

Наши грамоты приняли, мужчины поклонились, а я сделала реверанс на подгибающихся ногах, желая провалиться сквозь землю, и мы удалились. Было чудом, что я не запуталась в платье.

Покинув зал, мужчины негромко переговаривались, а я, расстроенная, распекала себя. Это же надо было так опозориться! Вытаращилась на него, как какая-то деревенщина. Господи, зачем я поехала?! Разве мне играть в эти придворные игры, где больше всего ценится невозмутимое выражение лица. На моем же все чувства написаны. Его презрительная улыбка была как пощечина.

«Идиотка!» – хотелось закричать мне, и почему-то было обидно до слез."

"Меня сопроводили в выделенные покои, где служанки уже разобрали мои вещи. Мне помогли снять платье и переодеться. Хотелось поскорее избавиться от него, как и забыть о своем позоре.

Я бы, наверное, еще долго посыпала голову пеплом, но неожиданно доставили приглашение на прогулку в парке от Повелителя. Зачем?! Я отправила служанок узнать, встречался ли он уже с кем-нибудь из наших, и сообщить о приглашении. В скорости пришел сам Сэмюэльсон узнать подробности. Я показала приглашение. По всему выходило, что Повелитель ирлингов решил встретиться со мною первой.

– Таисия, узнайте, когда вы сможете увидеть Марияну, и умоляю, будьте с ним осторожны, – наставлял меня он. – Я пообещал госпоже присмотреть за вами.

– Разве мне что-то грозит? – не поняла я. – Вы говорите так, как будто он ест младенцев на завтрак.

– Вы просто не видели, какой вернулась госпожа…

– Какой? – напряженно спросила я.

Сэмюэльсон сделал неопределенный жест, подбирая слова:

– Сломанной куклой. Целитель назвал чудом, что она еще была жива, и вторым чудом, что господину удалось вернуть ее обратно.

Если он хотел меня напугать, то у него получилось. Я еще раз пожалела, что согласилась на эту поездку. И дело не в том, что я опасалась за свою жизнь. Нет. Но как можно было мне доверить эту миссию?! Это равносильно тому, что отправить меня с дипломатической миссией в Белый дом.

В общем, когда пришло время отправиться на прогулку, я дрожала как осиновый лист и даже о своем позоре во время приема забыла.

Меня сопровождали две мои служанки и слуга ирлингов, который указывал путь.