— Что ты будешь делать?

Подумав, он мягко и тихо произнес:

— Буду помогать тебе."

"Это было уже слишком! Она вскочила со стула и побежала в свою комнату. Остановилась, чувствуя дрожь во всем теле.

Не заметив, как подошел Александр, она услышала сзади его голос:

— Мне понадобилось три недели, чтобы набраться мужества и задать тебе этот вопрос'

Сесилия торопливо кивнула. Немного подождав, он продолжал:

— Ты признаешь, что…

— Александр, меня переполняет чувство стыда!

— Из-за этого вопроса тебя не должно переполнять чувство стыда, мой друг.

— Ты думаешь, что я действительно… на балу… захотела кого-то из тех мужчин?

— Я так не думаю. Я боюсь этого.

— О, Александр, я считала, что ты лучше знаешь меня!

— Я забыл те слова, которые ты сказала, когда думала, что я умру, — спокойно вставил он.

— Надеюсь, что ты и в самом деле забыл их. И все-таки ты предлагаешь мне свою помощь? Ты? Но какую?

— Не будем вдаваться в детали! Я просто хочу знать: есть ли у тебя проблемы.

Она задумалась, потом молча кивнула, стыдливо наклонив голову.

— Какие? Какого рода?

— Александр, ты хочешь разобраться в моих личных проблемах?

— Нет, дорогая Сесилия. Но чтобы помочь тебе, я должен знать, в чем ты нуждаешься. Я не знаю женской души, не понимаю женских желаний и потребностей. Так же, как и их вожделений.

Сесилия затаила дыхание, но тут же обуздала себя.

— Нет, я не могу, не могу довериться тому, кто чувствует неприязнь к женщинам!

— Не принуждай себя, Сесилия. Для меня ты друг, товарищ. А своих друзей все понимают, не так ли? И хотят оградить от трудностей.

— Да, — без всякого выражения ответила она.

— Скажи же, — тихо произнес он.

Сесилия вела жестокую внутреннюю борьбу, ее руки вцепились в ткань ночной рубашки. Она с усилием глотнула слюну.

— По ночам, когда мы лежим…

— Ну, ну… — его голос был по-прежнему дружелюбным.

— Я чувствую голод, пустоту — Александр замер, полуобернувшись к ней, так что она не видела его глаз.

— Я тоскую, — тихо произнесла она.

— Но почему?

Сесилия закрыла лицо руками.

— Не задавай таких глупых вопросов! Мое тело требует своей дани. Неужели это трудно понять?

Он осторожно положил руки ей на плечи.

— Идем, Сесилия.

Она стояла, закрыв лицо руками.

Он осторожно поднял ее и понес к постели. Она не осмеливалась смотреть на него, замечая, что он лег рядом.

— Скажи, что я должен сделать, дорогая Сесилия?

— Я не могу, не могу!

Он осторожно развязал тесемку на ее ночной рубашке.

— Если это хорошо для тебя, кивни мне.

— Александр, тебе не должно быть противно…

— Мне не противно, дорогая. Ты такая красивая, и мне интересно узнать, что чувствуют женщины. Мне это совершенно неизвестно.