— Дай мне силы решиться на это! Ты знаешь, о чем я прошу! Решиться… Не ухаживать за ним, нет, ведь это для меня радость… Решиться…

10

На четвертую ночь она увидела, что в щель двери, ведущей в его комнату, пробивается свет.

Некоторое время она лежала, глядя на полоску света, потом встала и постучала в дверь.

— Входи, — послышался его низкий голос, коротко и не слишком любезно.

Она вошла, закрыв за собой крайне редко используемую дверь.

Александр лежал, как всегда, на спине, закрыв голову и лицо руками. Возле его постели горела свеча.

— Ты не можешь заснуть? — тихо спросила она, хотя их никто здесь не мог слышать.

— Нет. Не было необходимости вставать.

— Я тоже не спала.

Она села на стул.

Он невольно убрал с лица руки. В мерцании свечи его лицо казалось изможденным и усталым.

— Теперь зима, в доме прохладно, ты замерзнешь так, — сказал он.

Сесилия восприняла это как вызов.

— Можно мне немного погреться? Александр рассмеялся.

— Вряд ли это тебе повредит.

Она просунула ноги к нему под одеяло, коснувшись его ног.

«Какие они безжизненные и слабые», — подумала она. Она тоже легла на спину рядом с ним.

— Твоя кровать удобная и теплая.

— В самом деле? — улыбнулся он. — Мы никогда с тобой не лежали так.

— Никогда.

«И это не моя вина», — подумала она. Александр взял ее под одеялом за руку.

— Я так переживал за тебя. Я имею в виду ребенка. Ты тоже была опечалена?

Сесилия сжала его руку, чтобы он не убирал ее.

— И да, и нет. У меня уже начала появляться нежность к этому маленькому существу. Этот ребенок нуждался в моей заботе. И к тому же я дала бы тебе наследника, если бы это был мальчик.

«А это так и было», — подумал Александр.

— Я совершенно забыла о его подлинном отце, к которому относилась только как к знакомому. Но все-таки… Я не знаю, Александр. То, что ребенок не был твоим, могло бы вызвать массу проблем…

— Что ты имеешь в виду?

— Себя. Иногда у меня появлялись опасения, что ты будешь смотреть на этого ребенка как на подкидыша.

— Ничего подобного у меня и в мыслях не было.

— Но у меня всегда было такое чувство.

— Значит, ты считаешь, что то, что произошло, к лучшему?

— Нет. Это трагедия. Для меня. Другие думают просто, что я успокоилась. Или же…

— Или что?

— Ты помнишь, я говорила тебе о ведьме Суль? У нее была дочь Суннива. Суль не любила этого ребенка. Она чувствовала к нему лишь нежность, потому что она ненавидела отца этого ребенка.

— Разве ты ненавидишь священника?

— Нет. Мне просто жаль его. А жалеть, это почти так же плохо, как и испытывать ненависть.

Некоторое время они лежали молча.

— Почему ты не можешь заснуть?

— О, это легко понять."

"— Да, глупый вопрос. Александр, твоя сестра рассказала мне о твоем детстве.

Он отвернулся.