Похоже, немцы кого-то догнали. Но будь они хоть трижды егерями, все равно вряд ли одержат верх в этом горно-лесном хаосе. Прогремел взрыв. После него немецкая ругань неслась отовсюду, слева и справа.

Вадим опять на всякий случай приложил палец к губам. Юля кивнула, облизнула пересохшие губы. Слезинки еще стояли в ее глазах, но она смирилась со свершившимся фактом.

Капитан перевернулся на спину, извлек магазин из автомата, прикинул на вес. Патронов там осталось немного, но еще один диск лежал в вещмешке.

«Голова после такой тряски фактически не работает, – подумал Сиротин. – Надо прорываться к своим, догонять, но как? Мы не знаем, куда ушли партизаны. Горы велики. Наверху немцы, умеющие маскироваться и сидеть в засадах. Выбираться на тропу предельно рискованно, но выбора у нас нет».

– Побудь тут, я скоро вернусь. Покарауль мой вещмешок, – проговорил капитан.

Девушка заволновалась. Мол, что, зачем, куда? Вадим объяснил ей, как уж мог, что самое ужасное уже случилось. Он будет где-то рядом.

Вадим выбрался из кустарника и пополз наверх. На разгромленной базе еще какое-то время гремели выстрелы, потом оборвались.

Порыв ветра донес до него немецкую речь:"

"– Я что-то слышу, Отто.

– Огонь!

Вадим свернулся в клубок за деревом.

Солдаты, находившиеся на тропе, стреляли из автоматов наобум. Они сменили магазины и снова поливали свинцом склон. Пули сшибали ветки, рвали кусты, рыхлили землю под носом капитана контрразведки. Взлетала прошлогодняя листва. Одна из пуль попала в ствол, отколола кусок древесины с корой.

Вадим стиснул зубы и молился за девушку, которая осталась внизу. Шальная пуля спрашивать не будет.

Солдаты прекратили огонь, чуть помолчали, потом один осведомился у другого:

– Гюнтер, а ты точно что-то слышал?

Со стороны базы неслись встревоженные крики:

– Что случилось? Почему стреляем?

– Все в порядке! – проорал в ответ солдат. – Проверка на партизан!

Вадим обернулся. Что-то шевельнулось внизу, в гуще растительности. Он увидел ее глаза, испуганные, наполненные какой-то щемящей обреченностью. Живая, не задетая!

Он сделал ей знак, сгинь, мол, немного выждал и пополз наверх.

Хождение по тропе еще не прекратилось. Поскрипывала земля под массивными подошвами.

Человек остановился, вдруг взволнованно задышал и буркнул:

– Что за черт?

Таиться и дальше было глупо. Вадим оттолкнулся пяткой от корневого узла, рванулся вперед, схватил рукой за щиколотку, резко дернул ее на себя. Солдат не удержался, упал и испуганно вскрикнул. Капитан схватил его за ноги, потащил вниз, уцепил за горло двумя руками и стал душить.

Немец как немец, скорее молодой, чем старый. Рожа породистая, истинный ариец, мать его за ногу.

Солдат выкатывал глаза, кудахтал, рвался на волю как птица из клетки.