Визуальная картинка по-прежнему присутствовала, но локаторы оглохли и ослепли – прекратили транслировать на центральный пост техническую информацию. Сразу же тревожно запищал бортовой навигационный комплекс: в отличие от людей, которые могли использовать видеоизображение, компьютерные системы стали беспомощны.

– Поздравляю, други! – сказал майор Соболевский, убедившись, что переход с одного диапазона сканирования на другой не дает никаких результатов. – Мы вошли в зону действия системы РЭБ противника! Как говорится, прошу любить и жаловать, вот оно!

Никто не ответил, все завороженно созерцали бело-зеленую пургу на экранах локаторов: модифицированная система оказалась беспомощна перед помехами, которые ставили фрины.

Не помогли ни адаптивные фильтры, умевшие подстраиваться под любые загрязнения эфира, ни компьютерные модули обработки и усиления входного сигнала.

– Плохо, – подавленно проронил Цветков. – При таких помехах наши боевые корабли действительно не смогут ничего поделать с фринами. Бортовые комплексы слепнут и глохнут, это факт. Кстати, связь со штабом тоже пропала, так что мы полностью изолированы от своих.

– Приехали! Станция Березайка, кому снарядом в лоб – вылезай-ка! – это, конечно, высказал мнение Кочеванов.

– Как же сами фрины ориентируются в пространстве при таких помехах? – растерянно спросил Никита Зорин.

Майор Соболевский пожал плечами, вспомнил, что говорил Кравец на инструктаже, хотел ответить, но в диалог вмешался Уарн. Дрогл взял шлем в ладошки, наклонился к встроенному микрофону.

– Фрины для ориентации в пространстве используют другой принцип, – сказал союзник.

 – Волны тяжести.

– Волны тяжести? – этот вопрос Соболевский и Кочеванов задали одновременно.

Уарн слышал все реплики людей с боевых постов, правда, для этого ему приходилось забавно складывать уши «лодочками» и подносить их близко к динамикам.

И тут в голове у Кирилла будто что-то щелкнуло.

– А! – Майор хлопнул ладонью по металлической панели. – Волны тяжести! Уарн, гравитационные волны?!

– Гравитационные, – согласно повторил трудное слово дрогл. – Волны тяжести. Правда, они не такие тяжелые, как обычно.

Легкие, почти неразличимые. Но они есть.

– Они не тяжелые, легкие... почти неразличимые... – Соболевский сильно потер ладонью лоб, пытаясь угадать, что имеет в виду малыш.

Когда Уарн говорил о технических вещах, его речь становилась малопонятной людям.

– Командир, это нетрудно, – пояснил Зорин, который раньше других уловил смысл. – Они используют гравитационные волны, но не такие мощные, какие, скажем, присутствуют на планетах, ну, естественная сила тяжести.