На исчерченной разноцветными линиями карте я насчитал три алых круга. Олби в ярости прошипел в трубку:

– Что значит «нет»?!

Макс, мгновенно сориентировавшись, тронул Олби за плечо и предложил:

– Люди, вертолёты, оружие?

Я тоже поднял всех, кого смог, и через час мы уже получили первые результаты… Неутешительные. Честенер, который отправился в один из загородных домов Дрэйка, сообщил, что вилла пуста. С других точек тоже поступали разочаровывающие результаты.

Я места себе не находил, зло посматривал на Вилли, которого Олби привлёк к операции. Дрэйки как в воду канули! Даже мать Прэскота из больницы исчезла, и это навевало на мрачные мысли."

"Когда я готов был уже содрать скальп с самого себя от бессилия и накатывающего ужаса, в кабинет Олби ворвался вихрастый парнишка.

– Подозрительный звонок в «911», – деловито сообщил он и включил запись.

– Спасите Джонси... – Шёпот был тихим, но у меня рубашка мгновенно прилипла к спине от холодного пота. Это точно был голос Прэскота Дрэйка! – Певицу! Её похитил Хилл! Нас с отцом выманили шантажом… – Фоном послышалась громкая ругань, и Прэскот торопливо закончил: – Вилли знает где.

Короткие гудки зазвучали в гробовой тишине кабинета. Я, как и все, повернулся к вскочившему с места Вилли. Побелевший, как мел, он с ужасом смотрел на меня, выставил в защиту худющие руки и отрицательно замотал головой.

Я прорычал:

– Так знаешь или не знаешь?

– Не… не может быть, – промямлил парень и вздрогнул всем телом. – Но если Прэскот прав, то… я знаю, где Ева!

Глава 69. Ева

То, что я увидела в шкафу, поразило прямо в сердце. Белое платье на лифе было испачкано засохшей кровью. Она частично осыпалась под моими пальцами темной крошкой, но ржавые разводы все равно остались.

Оливия в нем погибла.  Я помню тот день, помню, как она его выбирала и говорила, что белое платье в пол – это писк моды.

Я не могу. Я не могу его надеть. Это так… тяжело и больно. Хотелось завыть, но я сцепила зубы, одним движением расстегнула свое платье, позволив ему рухнуть на пол, а потом через голову вползла в шелковый наряд мертвой подруги. От него до сих пахло ее духами и немного несло сыростью и старостью пустой комнаты.

Замутило. Я покачнулась и привалилась к шкафу.

– Садись, Ева, – встал Хилл. – Сейчас мы дождемся Дональда, и ты все узнаешь. Веди себя тихо и, – он заулыбался, словно больной, – не будешь долго мучиться. Это я тебе обещаю.

– Вы убьете меня? – я еле выговорила. Ноги донесли до кресла, тело не слушалось, потряхивало, сдавливало со всех сторон, будто в жилах вместо крови железная руда.

– Если придется, – пожал плечами Хилл и присел, чтобы связать мои руки.

Когда он оказался за спиной, я дернулась вперед, схватила пистолет со стола и направила дуло в урода.