Комаров, побелев, привалился к стене и плавно сполз на пол, а я, глянув на Еву сквозь сбитую от паники толпу, выкрикнул из последних сил:

– Ева! Беги!

Непослушными немеющими пальцами умудрился вытащить телефон, смог набрать цифру «один» и отправить Олби, как знак опасности высокого уровня.

Только бы успеть бы спасти Еву… Её тонкая фигурка затерялась в толпе тех самых, в костюмах…

Чёртова примета.

Глава 67. Ева

Пробуждение было горьким. Во рту будто взорвалась граната из полынной настойки. Я прижала руку к губам и перевернулась на бок, но увиденное выбило из меня тошноту, обдав холодным ужасом. Хотелось закричать от осознания, что жизнь преподнесла очередной кульбит и наказала меня.

– Проснулась? – Хилл сидел в кресле у окна, повернутый ко мне спиной, но я помнила его профиль и силуэт, потому что знала с детства. Худой, светловолосый, немного сгорбленный. И от его отрешенности стало жутко, до того, что мурашки табуном пробрались под слипшееся от пота платье и сковали меня холодом.

– Что я здесь делаю, мистер Джек?

– Ты у меня в гостях, – спокойно ответил Хилл, не повернувшись. Он ловил ладонью свет из окна, будто ничего не происходит, никто никого не украл и не угрожает, никто никого не убил... – Хорошее утро, не правда ли? Оливия тоже могла бы любоваться.

– Зачем вы... – Я едва могла говорить, но опасность осознавала, потому украдкой осматривала спальню – вдруг что-то поможет мне выбраться.

Здесь ничего не поменялось. Наши с подругой счастливые фото на стене: с гитарами через плечо, с ребятами из лицея в обнимку, потом танцы и вечеринки в универе. Десятки-сотни счастливых снимков. Над кроватью до сих пор растягивался белый тюль, что мы соорудили для прикола. Нравилось нам прятаться за тонкой пеленой видимой защиты. Только сейчас ткань посерела и покрылась пылью, а на постели явно несколько лет никто не спал – от нее несло старостью и прелой травой.

– Я хочу, чтобы ты знала правду. Это Дрэйк убил Оливию. Это он убрал ее с дороги, а...

– А я при чем? – Поглядывая на мистера Хилла, я осторожно приподнялась на локтях, но от снотворного, что мне вкололи, все еще мутило, голова кружилась, словно в нее набили сотни жужжащих дронов.

– Ты небольшая приманка, Евушка.

Джек повернулся, и я увидела его идиотскую счастливую улыбку. Да он же социопат. Или свихнулся на почве смерти дочери и жены.

– Для Прэскота? – Я проверила ноги и руки, осмотрела платье. Все в порядке: крови нет, ничего не сломано, но все равно было страшно. Живот потягивало неприятной болью.

Я должна взять себя в руки и прекратить нервничать. Главное, выбраться отсюда целой и сохранить малыша. Мне уже всё равно, кто виноват во всем.

– Для Дональда, – яростно прорычал Хилл и встал.