– Пусть не свадебное, вечернее, очень скромное, но мне так хочется хоть чуть-чуть быть на нее похожей. Вряд ли папа это платье вспомнит, это фото очень старое – еще маминой молодости, до их знакомства, а мы сможем с тобой куда-нибудь сходить. – Ева скромно повела плечом и добавила: – В театр, например. Я люблю оперу. Или балет. Или лучше: рок-оперу. Мюзикл! Точно! – она хлопнула ресницами и заломила руки. – Я тебя, наверное, своей плаксивостью и сумбурностью шокирую? Во мне будто бомба взорвалась. – Ева резко выдохнула и присела на край дивана. Закрыла лицо ладонями и сжалась.

– Последние дни кажется, что меня через мясорубку пропускают: нервы натянуты, мысли заводят в тупик, и хочет плакать-плакать-плакать! – Она выглянула из клети пальцев. – Это гормональное? Из-за беременности? Где мама, что смогла бы поддержать и подсказать мне, что со мной происходит?! – растопырив пальцы, Ева вскинула руки вверх, будто молила небо о пощаде. – А еще хлеба хочу, словно это что-то тако-о-ое, – засмеялась истерично, – неземное, короче! Все! Забей на все эти нюни, я вижу, что тебе от них зевать хочется. – А потом гневно вскрикнула: – Да что ты молчишь?!

Я присел рядом и, обняв её, прижал к груди хрупкое тело.

Вздохнул и тихо произнёс:

– А что мне сказать, Ева? Я не твоя мама и не могу подсказать, что с тобой происходит, но попытаюсь тебя поддержать. Итак, по-порядку. – Я приподнял её лицо за подбородок и заглянул в блестящие полные невыплаканных слёз глаза. Потянулся к бабочке и поцеловал в лоб. – Во-первых. Я не позволю себе получить пулю в грудь. Клянусь с этого момента носить бронежилет. Но про плётку я запомню, не сомневайся.

Я тихо рассмеялся, и Ева чуть заметно улыбнулась моей неловкой шутке.

Я поцеловал свою колючую невесту в тонкий носик и добавил строже:

– Ты можешь заказать себе такое платье, как хочешь, без оглядки на кого-либо. Это твоя свадьба, Ева, и я сделаю так, как только захочешь! Хоть десяток роскошных платьев купим, будешь менять каждый час. Папарацци передерутся, чтобы заснять тебя в новом. И я уверен, что Комар.. – крякнул от досады и поправился: – То есть твой отец будет счастлив увидеть в тебе частичку твоей мамы. Если он так сильно скучает по жене, то не бойся напомнить отцу его любовь. Может, тогда он осознает, что потерянное не вернуть, но есть те, кто рядом именно сейчас! И они хотят любви… Как ты, Ева.

Ты достойна самых нежных и трепетных чувств… – Я осёкся и, глядя в её бездонные глаза, неожиданно ощутил, что краснею, как мальчишка. Кашлянул и поспешно отвёл взгляд. Добавил слегка сварливо: – Уверен, твой отец любит тебя, Ева, не меньше, чем твою маму, но Комаров никогда не отличался телячьими нежностями…

Я рывком поднялся и, хоть ощущал себя покидающим поле боя дезертиром, не готов был продолжать этот разговор.