— Конечно, — ответил он, тут же напоминая прежнего себя.

— Я поеду туда, — сказал уверенный в своих словах. — Скоро я тоже стану чокнутым отшельником.

— Что же там с тобой сделали, Дэниел? — удивленно спросил он.

— Это долгая история, — сказал я, вспомнив большие карие глаза и улыбку. Я скоро ее увижу. В этот раз это уже буду я, настоящий я. И ты сама решишь, хочешь ты пробовать или нет.

52

Работы было так много, что даже наш большой штат прислуги не справлялся. Мы бегали туда-сюда с раннего утра и до самого вечера, когда начался прием гостей.

Только в этот момент часть отпустили, чтобы привели себя в порядок. Часть прислуги осталась в услужение. Они должны были расселять гостей, помогать с переносом вещей и помогать собираться, если гости приехали без слуг. Вторая часть должна была обсуживать гостей в бальном зале. Я попала во вторую категорию и была этому очень рада.

Прошло несколько дней с тех пор, как я написала Дэниелу письмо. Пара строчек, ведь я не знала, кто это письмо получит.

Добрый день, я бы хотела узнать поправился ли Дэниел Ка, как он себя сейчас чувствует, и нет ли у вас его адреса, чтобы отправить письмо лично?

Его соседка, Лисса

Не знала, что еще могу написать, поэтому отправила как есть. И только после этого, успокоившись, начала вскрывать другие конверты. Бабушка переживала как я. София рассказывала, что стала лучше писать. А леди Николь обрадовала меня больше всех остальных: она сообщила, что приедет с Дэйроном на бал.

Поэтому я была очень рада, что буду в зале — смогу посмотреть какая красивая леди Николь и как она танцует с Дэйроном.

А еще я была рада переодеться в свое платье. Подарок от леди Николь, синее, атласное. Моя форма должна была включать воротничок и белую шапочку.

На самом деле белый воротничок выглядел на синем дорогом платье печально, сюда бы подошла симпатичная брошка, а на голову красивая заколка. И они у меня были, подарки от моей леди. Но как было положено, так я и оделась. Уложила волосы: быстренько расплела косу и слегка налила средства для умасливания. Прошлась по локонам, и они приняли форму упругих кудрей. Я их собрала на макушке и туда же надела белую шапочку.

Нанесла румяна и помаду для губ. Подвела глаза и, нанеся парфюм на руки и шею, посмотрела на себя в зеркало.

Вот я и выросла. Так странно, смотрела на себя и не узнавала. Вместо маленькой привычной Лиссы, передо мной стояла красивая девушка. Я взяла в руки пустой бутылек, тот самый, который Дэниел вылил полностью, и глаза снова защипали.

Я никак не могла выкинуть этот бутылек. Это ведь было практически последнее, что от Дэниела осталось.

Еще пара потрепанных вещей.

«Он бы вернулся, если бы захотел», — понимала я. Нашел бы способ, написал бы письмо. Все что угодно. Но если не вернулся, значит, я была не нужна ему.