Кто же мог подумать…

— Ширли?

Рут Прайс в сестринской форме поспешно вошла в комнату; её худощавое лицо выражало тревогу.

— Я только что узнала… Не могла не прийти… Ширли, как ужасно, я вам так сочувствую.

— Рут, дорогая, — сказала Ширли и встала, позволяя себя обнять. — Это очень трогательно с вашей стороны. Очень трогательно.

Ширли не без удовольствия знакомила свою приятельницу, работавшую в больнице, с Майлзом и Самантой и у них на виду принимала жалость и сочувствие. Мало-помалу она ощутила вкус вдовства — в том виде, в каком оно ей представлялось…

Но Рут вернулась на дежурство, а Ширли вновь опустилась на пластмассовый стул и предалась своим неприятным мыслям.

— Он поправится, — нашёптывала Саманта Майлзу, склонившему голову ей на плечо. — Я знаю, он выкарабкается. В прошлый раз он ведь выкарабкался.

Глядя, как в аквариуме туда-сюда мечется маленькая переливчатая рыбка-неон, Ширли жалела, что бессильна изменить прошлое, а в будущем её ждала только пустота.

— Кто-нибудь позвонил Мо? — немного погодя спросил Майлз, вытирая глаза тыльной стороной руки, а другой рукой обхватывая Саманту за ногу. — Мама, давай я?..

— Нет, — отрезала Ширли. — Подождём… пока не узнаем.

Этажом выше тело Говарда Моллисона свисало с краев операционного стола. Его открытая грудная клетка обнажила руины творения Викрама Джаванды. Девятнадцать человек трудились над устранением повреждений; аппаратура, к которой был подключён Говард, тихо и непрерывно урчала, сигнализируя, что он пока жив.

А глубоко в больничных недрах, в морге, белело замороженное тельце Робби Уидона. Никто не сопровождал его по пути в больницу, никто не приходил к мальчику, лежащему в металлическом ящике.

III

Эндрю не захотел, чтобы его подвезли обратно в Хиллтоп-Хаус, поэтому Тесса и Пупс остались в машине вдвоём, и Пупс сказал:

— Не хочу домой.

— Хорошо, — ответила Тесса, которая вела машину, разговаривая с Колином по телефону. — Он со мной… Его нашёл Энди. Через некоторое время приедем. Да… Да, хорошо.

По щекам Пупса катились слёзы; организм его выдавал — как в тот раз, когда горячая струя текла по ноге в носок из-за того, что его перепугал Саймон Прайс. Солёные капли дождём падали с подбородка на грудь."

"Он всё ещё воображал себе похороны. Крошечный гробик.

Ему не хотелось уединяться с Кристал, когда мальчик бродил поблизости.

Избавится ли он когда-нибудь от бремени вины за смерть ребёнка?

— Значит, ты убежал, — холодно сказала Тесса, невзирая на его слёзы.

Она молилась о том, чтобы найти его живым, но отвращение перевесило остальные чувства. Его слёзы её не смягчили. Она привыкла к мужским слезам. В каком-то смысле ей было стыдно, что после случившегося он не утопился в реке.