Что ты с собой сделала?

Не в силах произнести ни слова, Сухвиндер позволила себе промолчать, заливаясь слезами и непроизвольно вздрагивая; тогда Викрам цыкнул на всех присутствующих, включая Парминдер, чтобы девочку оставили в покое, но при этом, чёрт возьми, поторапливались, потому что необходимо промыть рану, наложить швы, ввести успокоительное, сделать рентген…

Затем её уложили на койку, по бокам которой сидели родители, поглаживая ей руки. Она согрелась и больше не дрожала; нога уже не болела. За окном темнело мрачное небо.

— У Говарда Моллисона опять инфаркт, — услышала она слова матери, обращённые к отцу. — Майлз требовал, чтобы я поехала к нему.

— Постыдился бы, — сказал Викрам.

К удивлению засыпающей Сухвиндер, этим и закончился их разговор про Говарда Моллисона. Они молча поглаживали ей руки, пока она не уснула.

В другом конце больничного корпуса, в убогой синей комнате с пластиковыми стульями и аквариумом в углу, по бокам от Ширли сидели Майлз и Саманта, ожидая вестей из операционной. Майлз по-прежнему был в домашних тапках.

— Не могу поверить, что Парминдер Джаванда отказалась к нему прийти, — без конца повторял он срывающимся голосом.

Саманта поднялась со стула, прошла мимо Ширли, обняла Майлза и поцеловала его в густую шевелюру с проблесками седины, вдыхая хорошо знакомый запах.

Ширли выговорила пронзительным, сдавленным голосом:

— Ничего удивительного, что она отказалась. Ничего удивительного. Какой кошмар.

От прежней жизни, от прежней уверенности ей осталось лишь одно — атаковать знакомые цели. Шок вытеснил практически всё: она уже не знала, во что верить, не знала даже, на что надеяться. Человек в операционной — не тот, за кого она когда-то выходила замуж. Если бы она могла вернуться в счастливое время уверенности, когда не было ещё того ужасающего сообщения…

Возможно, ей следует закрыть сайт. Полностью уничтожить форум. Она боялась, что Призрак снова вернётся, чтобы повторить эти жуткие вещи…

Ей хотелось немедленно отправиться домой и заблокировать сайт, а заодно раз и навсегда уничтожить «Эпипен»…

«Он видел… Я уверена, он видел…

На самом деле я бы никогда на это не пошла. Я бы на это не пошла. Просто я была вне себя. А так бы никогда этого не сделала…»

А что, если Говард оклемается и первым делом скажет: «Увидев, что со мной творится, она мгновенно выбежала из комнаты. Но „скорую“ вызвала не сразу. У неё был большой шприц…»

«Тогда я скажу, что у него поражён мозг, — с вызовом рассуждала Ширли. — А если он умрёт…»

Рядом с ней Саманта обнимала Майлза. Ширли рассердилась: это она должна быть в центре внимания; именно её муж лежал наверху и боролся за жизнь. Ей давно хотелось стать второй Мэри Фейрбразер, трагической героиней, вокруг которой все ходят на цыпочках.