Ты ведь прекрасно знаешь. У нас не страховая компания и не юридическая контора. Это шоу-бизнес, пусть и весьма скромный, но шоу-бизнес. Ты ведь отлично знаешь. Если бы ты предупредил меня за неделю, что берешь отпуск, я бы сейчас не держал трубку в одной руке, а в другой успокоительные капли. Ты припираешь меня к стене, ты же понимаешь! Так что попрошу без шпилек в мой адрес!

Голос Стива почти сорвался на крик, и Ричи закрыл глаза.

— Ну я это тебе припомню, — сказал Стив.

«И ведь действительно, того гляди, припомнит», — подумал Ричи. Стив считает, что в одиннадцать лет не дают серьезных обещаний.

Неправда, Ричи уже не помнил, какое именно он дал обещание и, по-видимому, не хотел даже вспоминать, но то, что в ту пору он говорил всерьез, клялся всерьез, — факт.

— Стив, мне надо поехать.

— Поезжай. Я докажу тебе, что и без тебя управлюсь. Валяй! Катись колбаской, говнюк ты!

— Стив, это никуда не…

Но Стив уже бросил трубку. Только Ричи отошел от телефона, снова раздался звонок. Ричи догадался, что это Стив, доведенный до бешенства. Говорить с ним, когда он в таком состоянии, ни к чему, это будет безобразная перепалка.

Ричи повернул выключатель вправо, вырубив звонок.

Он поднялся наверх, вытащил из стенного шкафа два чемодана и без разбора стал набивать их одеждой: джинсами, рубашками, нижним бельем, носками. Лишь впоследствии ему пришло в голову, что он уложил в чемоданы свою старую детскую одежду. Ричи отнес вещи на первый этаж.

На стене рабочего кабинета висела черно-белая сюрреалистическая фотография Анселя Адамса. Ричи отогнул ее, нажал на потайную кнопку и открыл сейф. Затем просунул руку и извлек из сейфа пачку акций. Он покупал их, казалось бы, наугад; когда брокер увидел, что Ричи приближается к нему, чтобы приобрести эти акции, он даже схватился за голову, однако прошли годы, и акции резко повысились в цене.

Ричи иногда забавляло, что он вдруг, сам того не ведая, стал богачом. И все, разумеется, благодаря рок-н-роллу и голосам.

Отдельный дом, акры земли, акции, страховой полис и даже копия завещания на случай смерти. «Вот путы, которыми ты привязан к жизни», — подумал он.

Неожиданно у него возникло безумное желание выгрести из сейфа содержимое и поджечь.

Он мог бы это сделать. Ценные бумаги утратили для него всякую значимость.

Тут его охватил страх, и в этом не было ничего удивительного. Ему стало страшно при мысли, как, в сущности, легко свести счеты с жизнью. Достаточно поднести зажигалку и спалить все, что собирал по крохам долгие годы. Как легко сжечь все это, развеять по ветру, а потом принять какое-нибудь успокоительное средство.

За пачками акций лежали наличные деньги — четыре тысячи долларов десяти-, двадцати- и пятидесятидолларовыми ассигнациями.