— Садись, Марта, разговор у нас будет непростой, — говорит Азат, занимая свое место за столом, и я чувствую себя будто на приеме у высокопоставленного чиновника.

Сажусь в кресло, пододвинутое к столу, и кладу руки на колени.

— Если бы вы рассказали мне все с самого начала, его бы вообще могло не быть, — стараюсь говорить спокойно, хоть внутри все клокочет.

— Тузар был против, — отчим тоже демонстрирует завидную выдержку.

— С какой стати неизвестный мне мужчина оплачивал мое обучение и решал, что мне нужно знать, а что нет? — задаю вопрос в лоб.

— Он попросил твою руку, и я дал согласие, — все так же спокойно отвечает Азат, — но ты захотела нам что-то доказать и совершила непростительную ошибку, Марта.

А вот тут выдержка меня подводит.

— Давайте называть вещи своими именами, — изо всех сил сдерживаюсь, чтоб не допустить в голосе визгливых ноток. На примере своих скандальных «родичек» я видела, как это смотрится со стороны. И как на это реагирует Азат. — Вы заключили сделку на мою девственность. Вы продали не меня, а ее. А тут еще ваш сын постарался. Это была не ошибка, назовем это вынужденной мерой. Я просто захотела, чтобы от меня все отстали, — добавляю, чтобы совсем было доходчиво.

Судя по поджатым губам, у меня получается его если не смутить, то хотя бы напрячь.

— Что касается Максуда… Я виноват перед тобой, дочка, — неожиданно говорит отчим, — я не послушал твою мать. А ведь она меня предупреждала. Я прошу прощения и за него, и за себя.

«Уголовное дело меня бы порадовало больше», — думаю, но вслух не говорю. Ясно же, что в полицию заявлять бесполезно.

— Я не мог подумать, что Максуд посмеет так поступить в отношении тебя, своей названной сестры, — продолжает говорить Азат, — но он действительно потерял голову.

Он на коленях просил меня отдать тебя за него замуж, несмотря на то, что ты обещана Данбекову.

Поднимаю глаза вверх и глубоко дышу. Очень глубоко. Не меня он просил, а отца. Один чужой мне мужчина попросил моей руки у другого чужого мне мужчины. Который пообещал меня третьему. Спокойно, Марта, дыши глубже …

— Вы серьезно считаете, что можете распоряжаться мной как товаром? — спрашиваю, когда немного успокаиваюсь. — Я очень благодарна, что вы дали мне образование, но поверьте, у меня и в мыслях не было, что вы должны это делать.

Зачем вы называете меня дочкой? Я вам чужая, и я это очень хорошо понимаю. Я планировала устроиться на работу и вернуть все, что вы потратили.

— Хочешь меня обидеть? — в меня вперяется жесткий взгляд, от которого становится не очень уютно. — Твоя мать — моя жена и мать моих детей. Ты сестра моих сыновей. Как ты можешь мне быть чужой?

Он вскакивает и начинает ходить по кабинету от стенки к стенке.

— Я допускаю, что для тебя это непривычно, но для нас договорные браки норма.