Эти руки не должны лежать без движения, они должны меня обнимать и ласкать. Плотно сжатые губы должны меня целовать — нежно и в то же время требовательно. И он должен стоять на ногах, обязательно должен…

Я внимательно выслушиваю все наставления доктора, и тот, наконец-то уходит. Сама не знаю, сколько здесь сижу. Периодически заглядывает кто-то из персонала, предлагает меня сменить, но я упорно отказываюсь.

Кажется, что в моем присутствии Давид набирается сил, а стоит мне уйти, случится непоправимое.

— Марта Константиновна, идите поспите, — уговаривает меня Селим, принесший мне чай. Есть вообще не хочется. — Я посижу с господином Данилевским.

Мы говорим шепотом, чтобы не разбудить Давида, но судя по его виду, разбудить моего мужа может разве что извержение вулкана.

— Отстаньте, Селим, — сердито отвечаю я, — Давид мой муж. Зачем мне куда-то идти, если я могу поспать здесь, в спальне своего мужа?

За Селимом закрывается дверь, и я задумываюсь над своими словами.

Спать хочется дико. Я сказала чистую правду — это спальня моего законного мужа. И половина его кровати — моя законная половина. Так почему я не могу лечь прямо здесь, на своей законной половине?

Когда я ехала в больницу, натянула спортивный костюм поверх шелковой сорочки. Вот и хорошо, значит, не придется тащиться к себе за ночнушкой."

"Раздеваюсь, обхожу кровать и осторожно заползаю на нее с другой стороны. Я не буду спать, я просто полежу. А то совсем затекла спина. И глаза слипаются…

В последний момент малодушничаю и не решаюсь лечь на подушку. Это будет уж слишком.

Сворачиваюсь калачиком на середине ближе к Давиду. Укрыться нечем, но ночи становятся все более жаркими, а кондиционер доктор включать не рекомендовал. Так что отсутствие одеяла для меня точно не проблема. Даже Давид укрыт только легкой простыней.

Подползаю к нему ближе, обвиваю его руку ладонями и прижимаюсь щекой.

— Я умру без тебя, Давид, — шепчу, закрывая глаза, — слышишь? Как же хорошо, что ты не женился на этой крысе Зарине, а дождался меня.

Мне снится, как рука Давида сжимает мои пальцы, но это точно сон, потому что я стремительно лечу по глубокому темному колодцу и до дна не долетаю, потому что крепко сплю.

* * *Просыпаюсь так же как и уснула — резко и внезапно, будто выныриваю обратно из глубокого колодца. Я лежу на чем-то твердом и неудобном, зато мне тепло. Потому что я укрыта простыней.

Щупаю смятую ткань — точно простыня. Это кто же так озаботился мной? Укрыл, подложил под голову эту твердую подушку. Пусть неудобную, но все-таки.

Провожу рукой по подушке и недоумеваю. На подушку мало похоже, больше похоже на живот. Мужской. Твердый и прокачанный, вот и кубики хорошо ощущаются под рукой.

Открываю глаза и остолбеневаю от того, что вижу перед собой…

Бонус.