А ну-ка иди сюда…

Командор поднял меня на руки, зелёный цвет страха вокруг моих рук сплёлся с розоватыми проблесками… не знаю чего. Мне… нравились его прикосновения.

— Пугливая малышка, — усмехнулся он, — я всего лишь хочу, чтобы ты была у меня под руками.

Он сел в кресло перед панорамным окном. Только сейчас я обратила внимание, что мы летим, огибая планету по окружности огромного светящегося оранжевым светом кольца.

Командор устроил меня на коленях.

— Я сейчас закреплю тебя на себе. Во-первых, чтобы тебя во время манёвров не мотыляло по кабине. Во-вторых, чтобы я в любой момент мог, — он окинул меня мрачным взглядом. — Мог брать энергию и руки оставались свободными. Так себе решение, согласен, но я контуженный, мне можно делать странное.

Я с сомнением покосилась на него: его поведение, речь и уверенные движения не позволяли ни на мгновение заподозрить в нём какое-либо нарушение. Странности поведения я бы скорее списала бы на инопланетные заморочки.

Хотела было снова возмутиться, что я не андроид, но вдруг подумалось: а так ли мне нужно, чтобы он поверил мне? Кстати! Вот это я вовремя насторожилась…

Он говорил, что я похожа на какую-то найорику… Чем мне это может грозить?

Сейчас командор вроде хорошо относится. Не стучит по мне, как по экрану капсулы. Пытается со мной договориться.

Что изменится, когда он узнает, что я живая? Ко всем ли неизвестным последствия я готова? Может, этих найорик уничтожают или выкачивают до дна?

Нет. Пока я не выясню последствий, подыграю ему. Пусть продолжает считать меня батарейкой.

Командор между тем принял серьёзный вид. Его движения приобрели чёткость и резкость.

Он устроил меня на своих коленях удобнее, обвёл ремень вокруг своего пояса, прижал меня лопатками к своей груди, защёлкнул ремень у меня под грудью, плотно привязывая к своему торсу.

Мои руки испускали зелёный страх.

— Не бойся и не дёргайся, — проворчал он, — объяснил же, для чего.

Он разорвал подол моего платья, обнажая ноги, на этот раз не обращая внимание на зелёное свечение моего испуга с беловатыми вкраплениями. Прижал моё бедру к своёму, связал их ремнями. Поступил так же с другим."

"— Нет, тебя не размажет перегрузкой, — отстранённо сказал он, проверяя крепления. — На моей броне сидеть тебе будет жёстко, придётся потерпеть.

Он небрежно поправил мои волосы, убрал набок, обнажая шею. Поёрзал, устраиваясь удобнее, погладил меня по плечу, по животу, по бедру, провёл кончиками пальцев по шее, груди.

— Красивая Алья… — шепнул он, и вместе с мурашками мои руки засветились.

Свечение втянулось во вспыхнувшие синим элементы на броне, покрывающего костяшки его пальцев.