Кейд смотрел на меня с бешеной ненавистью, но я так разошлась, что совершенно не боялась его. Адреналин фонтанировал в моей крови. Я хотела боя, хотела схватки с ним. Мне нужно было встряхнуть этого идиота, чтобы он забыл о наркотиках.

– Сука ты! – прошипел Фостер, сделав шаг ко мне, и теперь мы стояли нос к носу. – Бешенная, сумасшедшая сука! Я тебя к чертям уволю! И работу ты в Лос-Анджелесе не найдёшь, я тебе это обещаю, – его губы растянулись в ядовитой, пренебрежительной усмешке.

Я знала, что все его угрозы из-за злости, но это всё равно было больно. Только вот я не собиралась показывать ему этого. И сдаваться я также не собиралась.

– Что, у херова нарика ломка началась? От этого ты из штанов выпрыгиваешь?

Я едва не закричала от восторга, услышав, как клацнули челюсти Фостера. И, черт возьми, меня потряхивало не только от гнева, а также от возбуждения – дикого, примитивного, невероятно сильного.

Кейд довольно долго ничего не отвечал, просто испепелял меня взглядом, будто наизнанку выворачивал. Дышал шумно, с перебоями. Я бы не удивилась, если бы у него пар из ушей повалил.

– Что, дала ему, да, дала? – вдруг притихнув, но с не меньшим пылом потребовал Фостер.

Я заморгала, только сейчас заметив, что мы одни в туалете – Тик ушёл. Давно ли?

– Не твоё собачье дело. Тебе-то что до того, дала или нет?!

– Да трахнул бы тебя кто-нибудь уже, попустил твоё бешенство! Ты сейчас как неудовлетворённая баба выносишь мне мозги!

Я вытаращилась на него – мне хотелось убить его. Правда хотелось убить. Мучить долго, медленно, с применением самых изощрённых пыток. Вскрикнув, я замахнулась и влепила ему пощёчину – звонкую, с оттяжкой, после которой моя рука онемела и, казалось, весила целую тонну.

Плевать на боль, плевать, что, скорее всего, рука опухнет. Я не могла контролировать собственные эмоции. Меня била крупная дрожь от неукротимого, буйного желания причинить ему боль.

От силы моего удара голова Фостера завернулась. В комнате повисла тишина: тревожная, обманчивая, не предвещающая ничего хорошего.

Моё дыхание сбилось, когда осознание того, что случилось, начало доходить до меня. Фостер медленно повернул голову, подвигал челюстью. Перевёл взгляд на меня, и у меня в мозгу будто красная кнопка тревоги сработала.

«Беги! Беги, идиотка!»

Я сделала шаг назад, лихорадочно соображая, успею ли открыть дверь и смыться до того, как он настигнет меня. Мои колени тряслись от страха – он никогда, никогда прежде не смотрел на меня ТАК. Никогда прежде я не боялась его ТАК. Вообще ни одного мужчину.

Фостер двинулся на меня, даже не двинулся, а бросился – и в одно мгновение – я только успела схватиться за ручку и повернуться к двери – как тут же была припечатана к ней всем туловищем и лицом.

– Не так быстро, Ло.