Мы надолго замолчали, каждый думая о своём. Между нами вдруг исчезло всё подавляющее напряжение, даже, казалось, стало легче дышать. Мы больше не были злы друг на друга, но наше будущее всё так же оставалось туманным.

– Когда Калебу было шесть, Кёртис научил его ездить на двухколёсном велосипеде без страховки, – негромко заговорил Кейд, и я внимательно посмотрела на него. – Я приезжаю как-то, а мой сын катится мне навстречу с широкой улыбкой и кричит: «Смотри, папа, как я теперь умею! Это дедушка научил меня». Дедушка научил, – задумчиво хмыкнул Кейд, глядя перед собой. – А должен был я. Я не видел, как он впервые встал на ноги и пошёл, не слышал первого слова. Я больше ничего не хочу пропускать, Ло. – Кейд пожал плечами, посмотрев в мои глаза.

Моё сердце сжималось от боли и обиды за него. Горло сковал спазм.

Вот же чёртов Фостер!

– Ты и не должен, – я улыбнулась ему, покачав головой. – Ты так любишь этого мальчика (это был не вопрос – я не была слепой, чтобы не заметить этого), и если хочешь, чтобы он был с тобой, никто не может лишить тебя этого права.

– После всего, что я тебе наговорил и сделал, у тебя всё ещё находятся хорошие слова для меня.

Недоверчивая улыбка блуждала по губам Кейда.

Я пожала плечами.

– Мы оба много сделали такого, чего делать не стоило.

Кейд с сомнением потёр подбородок.

– Да, наверное, ты права.

Я вздохнула, уставившись на свои руки. Так много было всего, о чём я хотела спросить у него, но сейчас в голове ничего не осталось.

– Послушай, – я перевела дыхание, лицом повернувшись к нему, – я хотела сказать ещё до всего этого безумия, когда только нашла письма.

Кейд нахмурился, и я поторопилась продолжить:"

"– Я правда не должна была читать то письмо, и поверь, я много раз после пожалела об этом. Это слишком личное, в нём столько твоей любви и боли, – мои губы дрогнули в печальной улыбке. – И я понимаю, что ты никто не захотел бы делиться таким. Это только между тобой и Софией. Но также оно показало мне одну очевидную истину – твоё сердце занято, и не важно, что человеком, которого больше нет среди живых. Ты, Кейд Фостер, или правильней сказать – Кейден Нолан, – я усмехнулась сквозь набежавшие слёзы, – несмотря на своё кобелиное поведение – однолюб. Однажды ты полюбил, и…ты всё ещё любишь и будешь любить. Это удивительное качество, – я прикрыла глаза, останавливая слёзы, – но ты никому больше места не оставил вот здесь, – мои дрожащие пальцы легли на сердце Кейда, которое билось как оголтелое. – Я знаю, что что-то значила для тебя, и ты показывал мне это, давал почувствовать. Но этого недостаточно, чтобы удержаться рядом с тобой.

– Ло…

– Нет, ты ничего не должен говорить или объяснять, – я затрясла головой, не желая видеть в его глазах жалость.