Или же ему плевать на то, что я всё знаю, и он в принципе не считает, что совершил что-то предосудительное.

Я выдавила из себя улыбку – опять же, для девчонок, – и познакомила их с Кейдом и ребятами.

Те в свою очередь не были против зрителей, Грейс и Эмми с радостью согласились остаться на репетицию.

Надо отдать Фостеру должное – он был довольно мил, в хорошем настроении и проявлял интерес к Эмми и Грейс, но без всякого флирта.

«Спасибо, что не пытаешься завалить моих подруг, придурок!»

– Хорошо провела время с подругами? – спросил Кейд, когда мы чуть отошли в сторону ото всех.

Он положил ладонь мне на талию, и, хотя у меня и побежали мурашки от этого, я едва сдержалась, чтобы не сбросить её.

– Если тебе интересно, мог бы позвонить, – слова прозвучали в качестве шутки, но тон был злым.

Кейд чуть отстранился и, прищурившись, внимательно всмотрелся в моё лицо.

– Ты странная сегодня, – резюмировал он.

«Я не странная. Просто я хочу скрутить тебе яйца за то, что трахаешь других баб».

Я бросила быстрый взгляд на подруг, которых развлекали Скотт с Тегом. Я обещала им классный уик-энд, а не любовную драму.

– Нет, все нормально, – я спокойно пожала плечами. – Не знаю, о чём ты.

Мой голос всё равно говорил об обратном, но Кейд не стал допытываться, потому что им пора было начинать.

– Они просто улёт! – восторженно заявила Эм, не сводя сияющих глаз с парней.

– Не то слово, – двигая в такт музыки головой, согласилась Грейс. – Они хороши, а Фостер… Лор, я тебе даже немного завидую."

"Я кисло улыбнулась, но подруги были так увлечены выступлением, что ничего не заметили.

Завидовать было абсолютно нечему – очередная девица в списке тех, кого Фостер опрокинул на спину.

Сомнительная честь.

К тому же скоро мне придётся решать, что с нами будет дальше.

Меня замутило.

Если бы я могла принять всё без вопросов и трудностей. Просто получать удовольствие от того, что имею. Не слишком много, но больше, чем остальные.

Может быть, я и смогла бы. Если бы не любила его. Не любила так сильно, что при мысли о том, что мне придётся уйти, всё внутри скручивало от боли.

Я смотрела на Фостера: на то, как он сжимал в руках стойку микрофона и пел, прикрыв глаза от эмоций, что несли в себе слова песни.

Мне хотелось плакать. Я видела в нём больше, чем успешного исполнителя, рок-звезду, вредную знаменитость и бабника.

Он был забавным, щедрым, не без доброты в сердце, хотя и не любил показывать это. Все эти качества, таившиеся под слоями образа, который был искусственно создан, покорили меня.

Даже после того, как ночью он изменил мне (я не могла воспринимать это по-другому), я верила, что знаю настоящего Кейда, только вот чаще всего он остаётся в тени.

Я одёрнула себя, понимая, что продолжаю идеализировать его.