– Извини, друг! Непьющие мы с Катериной!

Сторож чуть не заплакал. Что за нелегкая принесла этих людей в Петербург? Сами не пьют и другим малину портят. Скорей бы их Аксинья вытурила! Макар задумчиво проводил Данилу взглядом. Крепкий мужик, основательный! Да и баба ему под стать! Макар видел ее, когда коврики выбивала: рыжая, на морду страшная, сама кого хошь испужает! Нет, таких на мякине не проведешь!

Глава шестая

– Полиночка! Как же я соскучилась по дочурке! Дай обниму и поцелую!"

"Налединская недовольно подставила щеку. Софья Лукинична откинула вуаль, схватила дочь за голову и притянула к губам. От сладкого смрада (Лаевская ежедневно выливала на себя полфлакона духов) Полину чуть не вывернуло.

– Доченька! Посмотри, какую я прелесть купила! – В гостиную внесли коробку. – Правда, чудное платьице?

Достав из коробки синее бархатное платье, она радостно приложила обновку к пузу.

– Очень мило! – не обернувшись, процедила Полина.

– Добрый день, Софья Лукинична! – в гостиную впорхнула Юлия Дашкина.

– Княгиня! Как я рада! Не ожидала вас увидеть! – не выпуская из рук платья, Лаевская шумно расчмокалась с гостьей. – Как вам обновка? Прямо из Парижа!

Княгиня прекрасно владела светским лицемерием, но в ту секунду была столь счастлива и расслаблена, что лишь бесхитростно удивилась:

– В Париже такого давно не носят! Рукава в моде до запястья, лиф теперь носят длиннее, а талию снова поясом перехватывают.

– Поясом? – переспросила Лаевская.

– Ну да! Из шелковой ленты!

– Но Сихлер уверяла…

Полина наконец удостоила материнское приобретение взглядом:

– О! Знакомое платье! Мне его в прошлом году предлагали!

– Я эту Сихлер убью! – рассвирепела Лаевская. – Это ей с рук не сойдет! Сволочь! Подсунуть мне какое-то старье!

– Да не кипятитесь вы так, маменька! Платье на вас премиленько будет смотреться!

– Прошлогоднее?

– Ну и что? В ваших летах за модой гнаться глупо, надо носить то, что к лицу.

– Что ты сказала? Княгиня, вы слышали? – громко всхлипывая, Лаевская бросилась на грудь Дашкиной. – Нет, вы слышали? Родную мать старухой назвала!

– Что тут за шум? – в гостиную вошла обеспокоенная Ирина Лукинична.

– Попробуйте догадаться, тетушка! – Полина кивком указала на мать.

Ирина Лукинична заметила Дашкину:

– Добрый день, княгинюшка! Как здоровье Арсения Кирилловича?

Юлия Антоновна ответить не успела. Визгливый голос Лаевской разнесся по всему дому, и в гостиную потянулись обитатели – выяснять, что случилось. Софья Лукинична с ходу обрушилась на заглянувшую Змееву:

– Здравствуй, потаскушка! Вы знакомы, Юлия Антоновна? Воспитанница моего мужа! Они вместе пишут мемуары!

– Что вы говорите? – учтиво отреагировала Дашкина.

– Скоро эти мемуары закричат «агу-агу»!

Лаевская демонически расхохоталась.