– Раздевайтесь! Меня сейчас вызовут на дуэль! Будьте моим секундантом!

– Помилуйте, Матвей Никифорович…

– Кроме вас, в Петербурге у меня нет друзей! Не обзавелся…

– Но…

Тоннер с Терлецким переглянулись. Дуэли запрещены, наказывают и участников, и секундантов, но отказ тоже невозможен, пятном отразится на репутации.

– Я вас не задержу! – обрадовался Кислицын. – Как только он перчатку кинет, быстро договоритесь о времени и месте! И все! Езжайте спать. – Они уже поднимались по лестнице. – Назначьте в шесть на Островах! Послезавтра!

Матвей Никифорович вздохнул и перекрестился.

– Войдите! – ответил на стук Налединский. – Нет! Нет! Простите, господа! Я же сказал, моя личная жизнь тайной полиции не касается!

– Я полагал… – начал Кислицын.

– Один на один! – оборвал его Налединский.

– Подождите за дверью, – шепнул Тоннеру Матвей Никифорович.

– Тяжела наша доля! – вздохнул Федор Максимович, когда они с доктором вышли. – Первую половину жизни стреляешься из-за чужих жен, вторую – из-за своей!

– Да помолчите вы!

– Вы ведь бедны, господин Кислицын, – сочный голос Налединского прекрасно был слышен из-за двери. Если, конечно, приложить ухо. – Давайте так! Сто тысяч – и вы навсегда забываете Полину! И ребенка! Не волнуйтесь, обеспечен будет всем, любить буду как родного, унаследует мое состояние!

– Нет! – выдавил из себя Матвей Никифорович. Он уже жалел, что стянул перчатки в прихожей.

– А если вдобавок я назначу вам тысяч десять ежегодного содержания? Будете жить припеваючи, стишки писать!

– Я люблю Полину! – Кислицын вцепился пальцами в кресло и закрыл глаза, считая до десяти. Гнев – худший помощник. Надо успокоиться!

– Господин Налединский! – Кислицын старался говорить спокойно, но голос иногда срывался. – Давайте без увертюр! Мой секундант торопится!

– Стреляться желаете? Жаль! Хотел предложить вам иное решение!

– Нет и еще раз нет!

– Что нет? Я его еще не озвучил!

– Вы наговорили достаточно…

– Стоп! Стоп! Стоп! Прошу прощения!

Кислицын выпучил глаза и потряс головой. Не ослышался ли?

– Я нарочно провоцировал вас, хотел убедиться в ваших чувствах. Полина призналась, что любит вас, а вы ее. Но она молода, неопытна, а вы хоть и прекрасно сохранились, но морщинки вокруг глаз выдают человека прожженного. Не так ли? Вдруг вы ради денег закрутили с ней роман? Или ради связей ее отца? Я убедился, что вы – человек чести, и еще раз прошу меня простить!

– Вы согласны на развод? – с придыханием спросил Кислицын.

– К сожалению, нет. Во всяком случае пока. Жена мне нужна, формально нужна, иначе упущу наследство. Но препятствовать вашей любви не стану. Езжайте за границу, живите там. Только в уединении, дабы избежать сплетен.