Борис Львович скривился:
– Я в твоих услугах больше не нуждаюсь!
– Да вы послушайте! Я вам такое расскажу! Тут…
– Пропусти!
– Утром собака Тоннера жену мою покусала! Потом Тоннер обедать приезжал…
– Мне это неинтересно. – Шнейдер предпринял попытку обойти Макара.
– Откушал и снова уехал. Да! И Данилу с собой прихватил. А собака следом побежала. Тварь!
Шнейдер шел быстро, но сторож не отставал.
– Вернулись через пару часов, но только Данила с собакой, Тоннер – нет. Я стою себе мету, вдруг карета подъезжает…
– Киршау? – на всякий случай поинтересовался Шнейдер.
– Э-э-э. Если бы…
Макар все больше и больше отчаивался. Событие было так себе, ничего примечательного, но на безрыбье, как говорится, и сам раком станешь.
– Кто? – Шнейдер на ходу обернулся.
– Жандармского корпуса полковник! Из кареты не вылезал – выпимши потому что, а прямо оттуда приказал мне: «Доложи, говорит, что прибыл». Но тут Данила с Катей выскочили: «Федор Максимович! Федор Максимович!» Оказалось, в карете еще двое. Один иностранец, а второго вы видели.
– Ну и бог с ними! – сказал Шнейдер.
– Катерина их в дом звала. Давайте, мол, покормлю, мясо пожарю. Но те отказались, знают, наверное…
– Что знают? – спросил, зевая, Борис Львович.
– Как что? – удивился Макар. Он так часто слышал и сам пересказывал придуманную Аксиньей страшилку о том, что Тоннер питается человеческим мясом, что и сам в нее потихоньку поверил. – Илья Андреевич каждый день в морге кусочек отрубает и домой приносит. Аксиньюшку мою готовить заставлял…
– Клянись!
– Чтоб меня черти разорвали!
– Под присягой подтвердишь?
Макар зажмурился, а затем выпалил страшную цифру:
– Двадцать!
– По рукам!
– Серебром!
– Облезешь!
– Тогда рубль прямо сейчас!
– Будет тебе рубль! Только бумагу одну подпишешь!
В прихожей было не протолкнуться.
– Чур, Сашенька со мной едет! – топнула ножкой Софья Лукинична, схватив Тучина за руку.
– Мы, кажется, не знакомы, сударыня! Позвольте представиться… – начал было генерал Лаевский, но его с хохотом перебила Ольга:
– Это же наш Сашенька! Александр Владимирович смеха ради в платье Софьи Лукиничны обрядился!
На стройном Тучине черное с кружевами платье сидело как влитое. Клок и шляпка с вуалью довершали картину.
– Не припомню, матушка, у вас такого платья! – заметила Полина.
– Сегодня в коробке нашлось! Я приказала утром открыть, думала, там розовое лежит.
Комментарии
Добавить комментарий