Пока останешься здесь.

— Но…

— Лера, тебе нужно поспать, еще очень рано. Объясню всё утром.

— Хорошо, — соглашаюсь и забираюсь под одеяло.

— Так будет лучше, — Игнат достает из шкафа тонкое шелковое покрывало и, скинув жаркое одеяло на кресло, закрывает меня им. — Отдыхай.

— Спасибо, — вытягиваю наружу перебинтованные ладошки и ложусь на бок. Закрываю глаза и выдыхаю, ощущая всем телом, что Майский рядом и не ушел к себе. Не уверена, что усну снова, тем более при постороннем, но по волшебству уплываю в сон, стоит расслабиться и отключить мысли.

Просыпаюсь вполне отдохнувшей где-то в начале одиннадцатого и, кое-как почистив зубы и умывшись, спускаюсь вниз.

Тело болит, но терпимо. Выгляжу я всё же хуже, чем себя ощущаю.

Хочу найти хозяина, чтобы расспросить всё подробнее, и выпить утреннего чая. Всё это получается с первого раза."

"Майский на кухне что-то готовит у плиты. В низко сидящих серых спортивных штанах и белой майке, босиком, он смотрится обалденно волнительно. Особенно когда поворачивается, держа в одной руке лопатку и перекидывая второй полотенце через плечо.

Непроизвольно сглатываю. И отвожу глаза. Пусть я не девственница, да и мужчин избегала всю свою сознательную жизнь, но этот тип не может не задевать даже мои оборванные струны души. Слишком он горяч и сексуален. В образ загадочного начбеза добавляется еще один паззл — домашний секси-мен.

— Выспалась? — прищуривается Игнат, осматривая меня с ног до головы.

Да, представляю какой он меня сейчас видит: мелкая тощая пигалица с красновато-синеватыми гематомами на шее и лице, с растрепанными волосами, перебинтованными руками, в одежде размеров на пять-шесть больше необходимого и тоже босиком, с поджатыми пальчиками. Смешно, но пережить можно. Вчера я выглядела еще более ужасно.

— Выспалась. Спасибо. Можно мне чая? — тараторю всё и сразу.

— Садись, — кивает на барную стойку, и я забираюсь на высокий стул.

Первый раз в жизни мне готовит завтрак мужчина. Посторонний. Не отец.

Непривычно.

Волнительно.

Подозрительно, учитывая ночной разговор.

Не до конца понимаю, как реагировать. Потому решаю подождать объяснений Майского. А после думать: паниковать или нет.

Игнат расставляет тарелки и раскладывает на них омлет и золотистый бекон. Мне пододвигает пиалу с овсянкой, посыпанной ягодами. Вручает ложку и смотрит так, что, не раздумывая, приступаю к еде.

Неважно, что по утрам люблю только чай. Спорить совсем не хочется, так как в свою победу не верю.

— Жить будешь здесь, — огорошивает Майский первой же фразой, когда мы заканчиваем завтрак и переходим к чаю. Хорошо, что чашка стоит на столе, а-то бы уронила. — Так что, обживайся. Вещи привезу чуть позже. Продумай, что нужно.